— Что... с тобой? — сдавленно прошептала Стелла.
Джон не ответил, лишь мотнул головой и неловко стряхнул снег с волос. Пошатнулся. Потёр горло. Криво усмехнулся, пытаясь сфокусировать взгляд на жене.
— Да что такое с тобой, ты пьян, что ли?
Он снова потёр кадык и покрутил головой — медленно, через усилие, точно у него заржавели позвонки.
— Голова... болит. Очень. Молчи. П-пожалуйста.
Джон стянул один рукав куртки. Стелла охнула и попятилась.
На шее у него висела длинная тёмно-зелёная змея.
— А-а... — от испуга Стелла ничего не могла произнести, только показывала пальцем и медленно отступала в гостиную.
Джон, глядя перед собой пустыми глазами, ощупал шею, стащил с себя то, что так ужаснуло жену, и, безучастно глянув, пробормотал:
— А. Это. Н-не бойся.
Он говорил монотонно, без эмоций, и от этого Стелле становилось ещё страшнее.
— Не змея. Лиана. Сдохла. Уже.
— Как... лиана? Откуда у нас лианы? Джон, да и зима же...
Муж безразлично пожал плечами: какая разница?
Он набросил растение на вешалку, будто это был шарф, и, пошатываясь, побрёл в гостиную — опять в ботинках и в наполовину снятой куртке. На этот раз Стелла не сказала ни слова. Когда муж прошёл мимо, она уловила идущий от него запах. Спиртного там и в помине не пахло, только тяжёлый цветочный аромат, прилипчивый и вязкий, как порочащая сплетня, перехлёстывал дыхание.
У Стеллы захолодело сердце. Она почувствовала, что сейчас, вот в этот самый момент, в её семью вошло что-то по-настоящему страшное.
Джон рухнул в кресло, вытянул ноги и закинул назад голову.
— Дай. Воды. Таблетку. Дай. Болит.
Стелла вбежала на кухню, дрожащими руками несколько переворошила аптечную коробку, пока наконец-то смогла сосредоточиться и отыскать обезболивающее. Когда она набирала воду в стакан, часы в гостиной мерно пробили двенадцать раз.
Вслед за этим по её ногам зазмеился холодок. Она медленно поставила стакан на столешницу и зажала рот рукой.
Джон ушёл.
В открытую входную дверь порывами ветра забрасывало снег. Стелла выскочила на крыльцо. Следы Джона на свежем глубоком снегу вели от веранды к курятнику, но их быстро заносило, метель к ночи вовсю разыгралась. Ей показалось, что в снежном мареве, уже почти у леса, маячит тёмная широкоплечая фигура, и она отчаянно закричала: «Джо-он, Джо-о-он!!!», уже не думая, что может разбудить и напугать детей.
В ответ ветер принёс глухое, еле слышное: «Не ходи... за... мной...»
Стелла не знала, вправду ли услышала это или же то ночной морок жестоко играл сейчас с нею. Она уже ничего не знала.
Паника прошла по позвоночнику ознобной волной. Стелла зажмурилась и больно прикусила губу. Нельзя раскисать! Стащив с рук варежки, зачерпнула снега и потёрла лицо. В голове немного просветлело.
Вернувшись домой, она увела в гостиную встревоженных детей и позвонила в полицию.
Полицейские и волонтёры искали Джона всю ночь — это было нелегкой задачей, дорогу им то и дело перекрывали буреломы. Кроме того, поисковики проваливались в снег — местами даже по пояс.
Этой ночью свет в доме горел во всех комнатах. Оставшись одни, перепуганные Лиса и Макс до утра сидели на диване, забившись под плед. Несколько раз они, измученные ожиданием, задрёмывали, но подхватывались при малейшем шорохе или скрипе. Потом Лиса читала вслух какую-то смешную книжку, но ни один из них ни разу не улыбнулся. Читать или смотреть телевизор хотелось меньше всего, но нужно было хоть как-то скоротать это медленно тикающее в старых часах время. Как только Лиса замолкала, тревога сгущалась вокруг детей так плотно, что Шинук принималась громко лаять, чтобы хоть немного разогнать удушающую тишину.
К утру измученная и замёрзшая Стелла вернулась домой. Погода грозила ещё одной метелью, и поиски были приостановлены.
Упав в кресло напротив детей, она обессиленно обмякла, потом закрыла лицо руками и просидела так минут пять. Лиса, прикорнувшая рядом на подлокотнике, боялась спросить мать о чём-либо, только легонько гладила по плечу.
Гнетущую тишину прервал энергичный стук в дверь.
Стелла резко вздрогнула. Все трое встревоженно переглянулись. Отец не стал бы стучать — но, возможно, пришёл кто-то с известиями о нём?
Лиса подбежала к двери и распахнула её.
На пороге стояла приветливо улыбающаяся мисс Флоранс. Одетая в ярко-красную толстовку, из-под капюшона которой выбивались белокурые пряди, она, казалось, шагнула в их дом прямиком из того чудесного мира, в котором всё и всегда хорошо и отцы там не уходят морозным вечером в никуда.
Лиса так измучилась за бессонную ночь, что даже не удивилась её появлению.