— А, так вот про когти. Когти у неё такие, мой дорогой, потому, что когда она как следует откормит незадачливого мальчика, то непременно этими вот когтями вскроет его толстое пузо, будто консервную банку. Вж-ж-ик! — Лиса щёлкнула замочком на крышке и опрокинула в сковороду банку с томатами. — Но ты моими стараниями достанешься ей уже откормленным. И вот когда она обглодает твою последнюю косточку, она расскажет мне о Хрустальных Звёздах. Это план номер один.
Лиса притворно вздохнула, словно мысль о принесении Макса в жертву была для неё невыносима.
— А... у нас есть план номер два? — робко спросил Макс.
— Есть. Ты идёшь в подвал за вином, а я расскажу тебе о разговоре с мистером Хэмишем и мы сами попытаемся разгадать эту загадку.
План номер два показался Максу более удачным, и мальчик, схватив фонарик, побежал к лестнице, ведущей в подвал. Он точно знал: когда страшно, надо быстро бежать. Когда бежишь, страх за тобой не успевает.
В подвале он быстро нашёл початую бутылку красного вина и заодно проверил, насколько подросли котята Фанни. Уже успевшая задремать кошка встретила его без излишнего дружелюбия, и Макс решил не задерживаться с визитом. Он выбрался из подвала, прижимая локтем законную добычу и чувствуя себя храбрым пиратом. Оставался рывок до кухни — туда, в круг большого тёплого света — и он в безопасности, и даже Лисины сказки про Дсонокву ему не страшны.
Но тут во входную дверь постучали — легко и часто — точно кто-то, едва касаясь, потукивал по дереву костяшками пальцев.
«Папа вернулся!» — пронеслось у него в голове. Забыв обо всех своих страхах, Макс бросился к двери и с замирающим сердцем повернул ключ.
— Папа! — крикнул он, распахивая дверь, — и увидел, как за порогом кружатся вперемежку со снежинками белые мотыльки — много, много мотыльков, почти столько же, сколько и снежных хлопьев. Ветер подхватил их и швырнул в лицо мальчику — и он успел удивиться внезапной колкой боли, но тут какая-то неведомая сила вырвала у Макса из рук дверную ручку, дверь захлопнулась и он полетел на пол от чьего-то сильного тычка.
Максим закричал.
На этот крик, пронзительный и жалобный, первой примчалась Шинук, принялась громко лаять и рычать на дальний тёмный угол под лестницей. Следом прибежала перепуганная Лиса. Сначала она подумала, что брат упал с лестницы. Как только ей удалось его немного успокоить, Макс сбивчиво рассказал ей и про бабочек за дверью, и про чьё-то присутствие в доме.
— Т-т-от-К-кто-Стоит-За-Шторой! — всхлипывал Макс. — Это он, он! Я точно знаю, это он! Как схватил меня, ка-ак толкнул, Лиса, я не сам упа-а-ал!
Лиса вспомнила слова Хэмиша. «Прилетят в метель...» Внутренне холодея, она подбежала к окну и распахнула тяжёлые шторы.
Девочка не сразу поняла, почему за окном белым-бело. Когда через секунду Лиса разглядела прилипшие к стеклу тонкие белёсые лапки и мерное шевеление тысяч белых крылышек, она зажала рот ладонями, удерживая рвущийся крик, чтобы ещё больше не испугать Максима. Бабочки, а точнее, ночные мотыльки, огромные, размером с указательный палец, копошились и скребли лапками стекло, словно хотели процарапать его и ворваться в дом. Гадость, гадость какая! Ей хотелось задёрнуть шторы и спрятаться, но тут вскочивший на подоконник Боб яростно зашипел, после — угрожающе завыл и с силой ударил по стеклу лапами, потом ещё и ещё. Сотни снежных мотыльков взвились в воздух и, смешавшись с хлопьями снега, растворились в метельной круговерти.
Макс, увидев это, заорал по-новой.
Стелла не проснулась ни от воплей сына, ни от громкого лая Шинук. Лисе пришлось в одиночку успокаивать перепуганного Макса, хотя она сама порядком перепугалась и не могла унять дрожь в руках. После мотыльков и разговора с Хэмишем, который она передала Максу, она уже была готова поверить и в страшного Того-Кто-Стоит-За-Шторой.
Но страшнее неизвестной силы, оттащившей Максима от двери, было нечто, приславшее к их дому мотыльков с метелью. Теперь Лиса уже не сомневалась: нельзя терять ни минуты. В опасности не только отец, но и мама, которую не добудиться, и Макс, который всхлипывает сейчас над куском пастушьего пирога, и мистер Хэмиш, растворившийся в тумане, — и чем быстрее они разгадают загадку деда, тем быстрее смогут вернуть отца.
— Ёлочные игрушки? — Лиса сворачивала и разворачивала лист с дедовыми стихами.
Максим покачал головой, сосредоточенно жуя. Голод оказался сильнее страха, и он подцепил вилкой ещё один кусок пирога.
— Я их все перебрал. Ничего похожего.
— У нас дома есть хоть что-то из хрусталя?
— «И спрятал ценность там, где в ряд под шапками снегов стоят богатыри...» Не очень-то похоже на наш дом, Лиса. Думается мне, дед спрятал их в лесу.