— Мам, ну ты чего нас не разбудила? — возмущённо воскликнула девочка. — Мы же опоздали на автобус!
Стелла поддёрнула плед повыше и поджала ноги. Она выглядела очень бледной. Лицо у неё опухло, под глазами легли глубокие синеватые тени. Медленно, всем туловищем, она повернулась к дочери, собираясь что-то ответить, но закашлялась. Сухой отрывистый кашель, казалось, выворачивал её внутренности наизнанку.
— Ох, нет... Какой жуткий кашель... Ты заболела? — Лиса присела рядом и погладила её по руке. — Сделать тебе чаю?
— Кажется, да.
Стелла натянула плед до подбородка и поёжилась. Голос у нее действительно был хриплый, простуженный; она болезненно морщилась и моргала покрасневшими веками, едва удерживая голову прямо, словно изо всех сил сопротивлялась сну.
— Детка, я не стала вас будить, потому что автобусы сегодня не ходят, всё замело снегом.
«Ура, снежный день!» — обрадовалась про себя Лиса нежданной вольнице, но тут отиравшийся возле своей пустой миски Боб вернул её на землю, требовательным воплем напомнив, что в доме не осталось еды, а вчерашние остатки омлета он уже давно переварил. Шинук высунула влажный нос из-под длинной скатерти и застучала хвостом по полу в знак согласия.
Лиса прижалась к матери.
— Мам, нам надо кое о чем поговорить. Мне кажется, ты простудилась, потому что спишь с открытым окном, а ночью к тебе прилетают бабочки...
Стелла с трудом открыла глаза:
— Какие бабочки, о чём ты говоришь?
— Не важно, — Лиса тряхнула головой, поняв, что мать сейчас её почти не понимает. — Мамочка, главное, больше не закрывайся в своей комнате, пожалуйста! Ты нас пугаешь! Можешь мне это пообещать?
Стелла сонно кивнула, но глаза её уже ничего не выражали.
Лиса заговорила быстрее и громче, надеясь её хоть немного расшевелить:
— Мамуль, послушай! У нас есть нечего. У тебя же есть наличные? Ма-ам?..
Стелла вяло повела рукой и судорожно зевнула. Жар, пахнущий лежалой ватой, обжимал её в горячих ладонях и утаскивал в серый туман беспамятства. Голос дочери, наплывая, на секунды разгонял удушливый морок, но жар прибывал, накатывал волнами, и смысл сказанного рассыпался вспугнутой мотыльковой стайкой.
«Надо бы еды купить... Дома шаром покати...» При этих словах Стелле пригрезился катящийся на дом огромный кегельный шар с бездонными дырами для великаньих пальцев, и она вздрогнула всем телом. Её дом в опасности, нельзя поддаваться, нужно бороться!
«Спи-и, вс-с-сё хорош-ш-шо, с-спи-и...» — песочно прошуршала в ушах набирающая силу лихорадка, и вялая, так и не выброшенная лиана, висящая третий день в прихожей на вешалке с шарфами, согласно кивнула бурой тупой головкой.
«Тебе лучше не выходить из дома...»
«Да, — успела подумать Стелла, — да. Так будет лучше для всех».
Лиса склонилась над ней, завела за ухо прядь растрепавшихся волос:
— Мамочка, может, попросишь Марию Эванс что-нибудь купить и для нас, когда она поедет в магазин?..
Но Стелла уже не слышала дочь. Опустив голову на грудь, она погрузилась в сумеречный сон. Лиса осторожно потрясла её за плечо, но мать лишь качнулась в сторону, медленно сползла по диванной спинке и легла на бок, поджав ноги.
Лиса накрыла её пледом и села рядом.
Услышав шаги за спиной, девочка обернулась и увидела заспанного Макса.
— Школа сегодня отменяется, — деловито сообщила она. — На этом хорошие новости закончились.
Потом вздохнула:
— Мама заболела. И мы без денег, кажется.
Максим кивнул. Он слышал, что спрашивала Лиса. Поёживаясь спросонья, он напомнил сестре, что в шкатулке с бижутерией мама всегда держит двести-триста долларов.
— Точно! — хлопнула себя по лбу Лиса. — Ну, я балда! Тогда всё классно, этого нам хватит на несколько дней.
Она бросила взгляд на спящую Стеллу.
— И мама тем временем поправится. И папа верн... — Лиса осеклась, но тут же продолжила уверенно: — Или мы найдём его.
Максим улыбнулся — сперва робко, потом во все свои двадцать четыре ещё не почищенных зуба.
Лиса потрепала за уши подбежавшую поласкаться Шинук. Боб, так и сторожащий пустую миску, снова заорал, заунывно и громко, стремясь донести до всей округи, какой произвол здесь творится.
Швырнув в него диванной подушкой, Лиса встала, энергично потянулась и сказала Максу:
— Одевайся. Мне понадобится твоя помощь. Лошадей покормим, а потом за продуктами пойдём.
От фермы Шеверсов до небольшого магазина, где продавалось самое необходимое, в хорошую погоду можно было добраться минут за сорок. Но в этот раз пришлось бы идти с тяжёлыми сумками, к тому же по нерасчищенной, заваленной снегом дороге, и Лиса подумала, что этот поход может занять часа два, не меньше.