Макс, уже набравший воздуха для десятка важнейших вопросов, с досадой выдохнул в колючую шерсть шарфа.
Вернувшись домой, они ещё в прихожей услышали угрожающие вопли Боба где-то на втором этаже.
Лиса пошутила, что оголодавший зверь окончательно разуверился в людях и, не раздеваясь, заглянула в гостиную. Матери там она не обнаружила. Кот продолжал истошно орать и к ним не спустился. Когда Шинук, счастливая, что оказалась в тепле, подбежала к лестнице, но внезапно, испуганно взвизгнув, метнулась под стол, хорошего Лиса уже не ждала.
Маму они нашли спящей в комнате Макса. Она закуталась во что-то, похожее на белёсую пушистую шаль. Углы комнаты заплели густые ажурные кружева, напоминающие паутину.
Боб стоял напротив комнаты, изогнувшись горбатым морским коньком, и орал так истошно, что звенело в ушах.
Максим, с перепуга вжавшийся в стену, наотрез отказался переступать порог.
Лиса, пересиливая дрожь, зашла и попыталась разбудить мать, но у неё ничего не получилось. Она несколько раз громко позвала Стеллу, однако та даже не пошевелился, Когда Лиса прикоснулась к странной шали, к её пальцам потянулись тончайшие шелковистые нити. Лиса вскрикнула и принялась яростно тереть пальцы о куртку. Кожа на руках мгновенно зазудела.
Глядя на брата, прижавшегося спиной к стене так крепко, точно его примагнитило, она проговорила хриплым шёпотом:
— Теперь нам точно надо идти и искать эти «звёзды».
Макс отчаянно замотал головой.
— Мы не можем оставить маму одну, — пробормотал он, едва сдерживая слёзы.
— Это всего часа на три. Мы успеем вернуться до темноты. Мы должны идти, Макс. Иначе это вот всё, — она энергично взмахнула рукой, обводя заросшую паутиной комнату, — маму просто сожрёт.
Паутинные коконы качнулись, словно хотели дотянуться до Лисы. Она едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть, и выскочила из комнаты.
Тяжело дыша, она уставилась на Макса. Тот едва не дрожал от страха.
— Слушай, я сейчас возьму щётку с самой длинной ручкой и соберу тут, что смогу. А потом позвоню Эвансам и попрошу Марию зайти к нам, как только она сможет.
— И она увидит маму такой?
— Какой? Мама просто болеет. И всё. У неё вирусная инфекция, близко подходить к ней не нужно. А что у тебя в комнате пыль и паутина, так все давно знают, что ты — неряха. В общем, что...
Лиса потёрла лоб, собираясь с мыслями.
— Берём рюкзаки, туда запасные тёплые носки и варежки — и грелки, грелки маленькие найди. А ещё рюкзак-переноску для Боба.
Макс кивнул и побежал вниз — искать вещи и собираться.
Лиса крикнула ему вслед:
— И вешки бери — дорогу надо будет метить, иначе заблудимся!
Глава 12
Генерал Хомяк шёл по снегу, как клипер, рассекающий океанские волны. Макс и Лиса были слишком лёгкой ношей для него, а восемь килограммов кота Боба, сидящего в рюкзаке, в расчёт вовсе не принимались. Правда, кот создавал другие неудобства: крутился в переноске, пытаясь процарапать себе ход, и поминутно оглашал лес противным утробным мявом. Непонятно, что больше возмущало Боба: то, что его закрыли в рюкзаке или то, что на него перед этим натянули тёплую жилетку.
Дети планировали найти водопады и успеть вернуться домой до ужина, но перед уходом всё же сделали несколько дел — скорее для самоуспокоения, чем по необходимости.
Лиса, с опаской собирая комки паутины на половую щётку, попыталась выведать у полусонной матери, где именно в лесу скрыты водопады, но та даже не поняла вопроса дочери. Отвернувшись лицом к стене, она поджала ноги, подтянула свою странную шаль и укрылась ею с головой. Лисе подумалось, что так мог бы выглядеть кокон гигантской гусеницы, и знобкая дрожь прошла по её позвоночнику.
Безалаберную Шинук дети заперли в вольере на щеколду, оставив запас воды и корма на день. Собака впервые не возражала, напротив, так резво вбежала в ненавидимую ею клетку, словно только и мечтала тут оказаться.
Когда они уже собрались выходить, позвонила мисс Флоранс. Лиса, уже договорившаяся с Марией Эванс, обрадовалась неожиданной помощи. Сказала, что мама заболела, а им нужно отлучиться в магазин, и не могла бы мисс Флоранс посидеть с мамой пару часов? Та с готовностью согласилась, пообещала заглянуть через час, и Лиса не стала запирать входную дверь.
По расчетам Лисы до полуразрушенной смотровой площадки на Генерале Хомяке они должны были добраться минут за двадцать.
В лесу было на удивление тихо: ни карканья воронья, ни скрипа деревьев. Всё застыло в тяжёлой зимней дремоте.
Генерал Хомяк шёл неторопливо, берёг силы на глубоком снегу. Очень скоро в месте, где поводья тёрлись о шею, проступил едкий конский пот, и Лиса дала мерину передохнуть. Генерал Хомяк не преминул воспользоваться случаем и потянулся к ветке молодой пихты.