Нет, ну двадцать минут на покупку резиновых тапок - это перебор.
Я поднялся с камня и зашагал к магазинчику, который, на мой взгляд, больше напоминал старую будку. Поднялся по разбухшим потемневшим ступеням и замер на пороге, разглядывая лавку. Смотреть там было не на что: купальные костюмы на вешалках, ряды с резиновой обувью, рыболовные снасти на полках. В одном из углов сиротливо приткнулся оранжевый каяк с веслами. Похоже, его оттуда лет пять не доставали.
Ничего, что могло бы задержать женщину так надолго, я там не увидел.
Впрочем, как и Эву.
**
За прилавком человек лет пятидесяти, с длинными неухоженными волосами, с обвисшими щеками бассет-хаунда настраивал старое радио.
– Странно, - пробормотал он еле слышно, – ничего не понимаю… Как - “здесь”?
И резко повернулся к двери, почувствовав мое присутствие.
Уставился на меня с удивлением. Глаза у него косили безбожно: правый съехал к переносице и намертво там застрял, а левый то и дело закатывался вверх, точно его хозяин пытался разглядеть гудящую над головой навозную муху.
– Вам чего?
Нормальная реакция. Ну, мне оранжевый каяк, полкило заверните, будьте добры.
Я не сразу ответил. Пытался вспомнить, есть ли здесь другие лавки - может, Эва, купив обувь, пошла куда-нибудь за мороженым?
– Сюда моя жена зашла минут двадцать назад. - Не сводя глаз с Будочника, я наконец шагнул внутрь. - Молодая, русые волосы, одета в яркое платье.
Будочник приподнял брови. Правый глаз плавно двинулся к середине, но теперь уже левый покатился к переносице.
– А-а… Да-да, помню. У вас красивая жена.
Я медленно кивнул. Красивая, да только это не его дело.
– Она ушла?
Он почесал бровь.
— Ну… Спросила дорогу на дальний пляж, купила обувку и ушла через луг.
Я оторопело уставился на него. Мысли вдруг стали рассыпаться как крупа из разорванного пакета.
– Через какой ещё, к черту, луг? Откуда он взялся?
Будочник ткнул пальцем в окно:
– Да всегда тут был, сколько себя помню. Вон, полюбуйтесь, все пляжники через него ходят. Сказала, что вы будете ждать ее там.
Я потер лоб. Как Эве могло прийти в голову отправиться на дальний пляж без меня, зная, что я жду ее здесь?
– Но вас не было, – Будочник выглядел таким же озадаченным, как и я. Зрачки его глаз наконец-то заняли положенные природой места, и он вглядывался в мое лицо с пытливостью археолога, по одной кости пытающегося воссоздать в своем воображении целого динозавра. – Она вышла на веранду, огляделась, сказала, что вас нигде нет, и спросила, как пройти на дальний пляж.
Ну, и как меня можно было не увидеть, когда я, стоя на крыльце, отлично вижу валун, на котором недавно сидел? Ушла чёрт знает на какой пляж, даже не позвонив? Что за дурацкие приколы?
...Возможно, после того, что случилось с нами несколько месяцев назад, я слишком беспокоюсь. И, хотя Эва ни разу не укорила меня, я всё равно чувствую себя виноватым, должен признать. И тем не менее, эта выходка с её стороны сейчас... Странно и глупо.
Я набрал её номер, глядя на рыжеющий от выжженной травы луг и удивляясь, почему никогда не видел его раньше. Чувствуя, как нарастает злость, старался дышать медленно и глубоко и ждал: вот сейчас, секунда, и она ответит, я должен сдерживаться, пусть мой голос звучит спокойно и дружелюбно.
Но Эва не ответила.
Не раздумывая больше, я перескочил через перекошенные ступеньки и быстрым шагом пошел к лугу, а потом и побежал - прямиком через густую траву, не обращая внимания на жесткие стебли, больно царапавшие ноги.
Пересушенный, побуревший от жара ковыль доходил мне до бедра, но когда я выбрался на ветвящуюся через луг тропу, бежать стало легче.
В воздухе отчетливо пахло шашлычным дымом - на дальнем пляже народ времени даром не терял. Запах был настолько сильным, что я закашлялся и перешел на шаг. Низко над горизонтом уже клубились брюхатые дождем тучи, но солнце жарило так яро, что вполне могло подпалить пару-тройку гектаров леса.
Пару раз на ходу я еще вызывал Эву - но теперь даже автоответчик молчал.
Я уже всерьез злился - хотя и понимал, что такое поведение нетипично для нее и что ему наверняка есть разумное объяснение. Но лучше бы мне побыстрее ее найти. Не нравилась мне вся эта история, а своей интуиции я привык доверять.
К тому моменту, когда на тропу в нескольких метрах передо мной из травы выскочил здоровущий ротвейлер, я уже изрядно себя накрутил. Пес оскалил желтоватые клыки и зарычал, но я только ускорился и, сжав кулаки, рванул прямо на него. Злость кипела во мне, искала выхода. Если бы он хотя бы дернулся в мою сторону, я бы его придушил. Но ротвейлер, трусливо взвизгнув, предпочел отскочить туда, откуда и объявился - в этот адов пережженный ковыль, от которого исходили жар и сушь.