– Керби, ко мне! - разнеслось над лугом, и сухотравье пошло волнами от рассекавшего его мощного собачьего тела.
Уроды, как можно такую зверюгу без контроля отпускать? Ладно, я, а шел бы ребенок?
Или… Эва?
До пляжа я добежал через несколько минут. Там было довольно людно, я обошел всех. Никто не видел Эву. Я показывал ее фотографию в мобильнике, просил всмотреться, вспомнить, вдруг просто не обратили внимания, но они лишь мило улыбались, разводили руками и сожалели, что не могут помочь. Теперь я уже нервничал не на шутку. И что теперь, куда кинуться?
Покрутившись, поймал слабый сигнал, но через пару секунд телефон проскрипел, что абонент не в зоне действия сети, после чего ушел на перезагрузку.
Сбитый с толку, я подошел к самой кромке воды, соображая, что делать дальше.
Нужно было собраться с мыслями. Эвы здесь нет и не было - могла она испугаться собаки, свернуть с тропинки? Но куда?
…И тут я увидел нечто. Наверное, у меня даже челюсть отвисла.
К берегу подплывало каное, на дне которого лежала туша подстреленного оленя. Еще недавно мощное, благородное животное, сейчас он, обмякший, с остекленевшими глазами и вываленным языком, вяло покачивал головой в такт волнам. Лодкой правила старушка лет семидесяти, невысокая и сухонькая, одетая в спасательный жилет поверх аляповатого купальника с портретом Человека-Паука. Лицо Спайдермена оказалось аккурат на ее отвисшей груди, отчего вид у супергероя был донельзя озадаченный, если не сказать печальный. В довершение образа на голове пожилой леди красовалась белая шляпка с флердоранжем, к которой была приколота длинная, тоже белая вуаль, густо заляпанная кровью.
У меня мелькнула шальная мысль, уж не попал ли я на съемки фильма, потому что породить этот безумный типаж могло только больное воображение какого-нибудь фон Триера. Но тут, поравнявшись со мной, бравая лодочница в упор посмотрела на меня. Взгляд у нее был абсолютно нормальный - ясный, ироничный, немного грустный, и это настолько не вязалось с ее внешним видом, что я слегка “подвис”.
– Сестер видели? – громко проговорила она, продолжая смотреть на меня.
Я пожал плечами. Похоже, старушек-разбойниц тут целая семейка, но своих родственниц леди пусть разыскивает без меня.
Мне Эву надо искать, и срочно.
Я уже развернулся и двинул назад, к лугу, как по темени тюкнула страшная мысль: что, если Эва не покидала магазин Будочника, а я, как последний дурак, позволил себя обмануть?
В следующую секунду я уже несся во весь опор.
– Идите к сестрам! – догнал меня старушечий голос.
Да сама ты на хер иди со своими сестрами!
Дымом пахло все сильнее, я закашлялся и, проклиная это озеро, Будочника, старуху и самого себя, рванул со всех ног, холодея от мысли, что допустил непоправимую ошибку.
Уже на тропке меня настиг звенящий крик старухи:
– У вас пять минут!
Я добежал за три.
Будочника я застал в той же позе, что и в первый раз: он сосредоточенно настраивал радио и на что-то вполголоса горестно сетовал. Увидев меня, вышел из-за прилавка.
– Нашли жену? Все в порядке?
– Нет… - Я закашлялся. – Ее не видели на дальнем пляже. Вы уверены, что она именно туда ушла?
Будочник пожал плечами. Откуда ему знать, что леди решила делать дальше? Он всего лишь показал дорогу.
– У вас карты маршрутов есть? Я вот думаю, где она могла свернуть…
Могла ли она заблудиться? Если бы она повернула направо, то быстро вышла бы к шоссе, которое проходит вдоль озера. Если какая-нибудь, не замеченная мной, тропа увела ее налево, она быстро бы достигла озера и по воде могла либо дойти до дальнего пляжа, либо вернуться к парковке. Мы разминулись, и я понимал, что, не найдя меня на дальнем пляже, Эва должна вернуться к машине. И все же что-то меня беспокоило. Здесь не было медведей, не должно быть. Медведи - дальше, к северу, а здесь работает служба охраны, лесники, ранчеры. Но номер этой службы я безрезультатно набирал уже несколько раз. Сигнала не было, интернета тоже.
Будочник разложил передо мной карту. Я смотрел на пересечения лесных тропок и пытался сообразить, что не так. Дошло не сразу: на карте ни шоссе, ни парковки не было. Она явно устарела.
Одинокая муха тоскливо жужжала под потолком, то и дело врезаясь в плафон подвесной лампы. Ее попытки вышибить себе мозги были так же безрезультатны, как мои - воспользоваться своими мозгами по назначению.
В голове рисовались картинки одна другой хреновее.
Будочник уселся за прилавок, потянулся к ближней полке, снял оттуда небольшую статуэтку и принялся натирать ее краем клетчатой рубахи, старательно делая вид, что меня нет, но из-за его косящего глаза меня не покидало ощущение, что он пристально за мной наблюдает.