Макс, внимательно слушавший вождя, помолчал немного, потом сказал, что эта ель на вид ничем не отличается от обычной, на что Домипортандр ответил, что это дерево только за неделю до цветения меняет окрас, становятся четырёхцветными лапы — от красноватой хвои у самого основания, до почти белой на кончиках. А в самую холодную ночь появляются на такой ели шишечки-колоски, покрытые прозрачными, слюдяными чешуйками: те, в свою очередь, раскрывшись, отражают свет, переливаются в темноте, искрят в лунном свете.
— Как хрусталь! Звёзды... — проговорил Максим вполголоса, поражённый догадкой. — Так вот какие семена спрятал дед на ферме! И спрятал — от Хозяйки!
Но у Лисы тоже были догадки на этот счёт. Она сделала Максу знак, чтобы он держал свои мысли при себе, а язык — за зубами.
— Хрустальные Звёзды... — эхом повторила она и добавила уже громче: — Если они так важны Хозяйке, почему она меняет климат, меняет весь мир и тем самым приводит к их вымиранию?
Вождь посмотрел на девочку прямо. Глаза его были печальны и мудры.
— Зло ничем не сдерживается и может изменить всё в этом мире. Но именно потому, что оно не сдерживается, ему не под силу изменить свою собственную природу. Возможно, Хозяйка не была злом в её собственных землях. Наверняка она являлась лишь частью сложно устроенного мира. Но что-то произошло, и там просто не осталось никого, кто бы мог бояться. И ей пришлось искать ходы в другие миры.
— Бояться? Странный вывод... Но зачем ей нужно, чтобы боялись? — озадачилась Лиса.
Домипортандр медленно кивнул.
— Понимаю, ты слишком мало о ней знаешь. Но мы давно наблюдаем за её повадками, так что просто поверь мне: она подпитывается страхом живых существ. Чем разумнее существо, тем богаче его эмоции, тем щедрее оно кормит Хозяйку. Из этого страха она берёт силы для того, чтобы выжить самой и дать жизнь... новому.
При этих словах он поёжился.
— А вы... Вы же боитесь её, да? И что, все эти сотни лет вы ничего не пробовали сделать, чтобы её остановить? — Лиса спросила, уже зная ответ.
Домипортандр приподнял уголки губ в грустной улыбке.
— Мы... пытались. В самом начале. Но стало ещё хуже. Это очень тяжёлая история для всех нас.
Быстро скользя по влажным камням, Домипортандр подполз к двум большим валунам, лежащим почти у самой кромки воды. Один из них, угловатый, с двумя острыми «ушами» по центру и вытянутой «мордой», напоминал храпу лошади, а второй, со скруглёнными боками, походил на кошачью голову.
— А потом у нас появилась надежда. Вот они, Хранители... — вождь любовно прикоснулся к обоим камням и почтительно склонил голову. — Сегодня они пришли. Первая часть пророчества сбылась. Теперь я верю, что наш мир спасётся.
Постояв у валунов, он повернулся к детям и пригласил их за стол. Через пару минут Макс и Лиса, сначала с опаской, потом всё уверенней, пробовали новые для них блюда. Прошло ещё пять минут и они, заметно повеселев, уже уплетали угощение за обе щеки.
— Я не знаю, из чего это сделано, — объявила Лиса с набитым ртом, цепляя деревянным подобием вилки туго свёрнутый зелёный рулетик, — но это чертовски вкусно!
Макс только довольно промычал, продолжая жевать и шарить глазами по столу в поисках ещё не попробованного. Убедившись, что гостям всё нравится, Домипортандр присоединился к трапезе. Ел он мало, не торопясь, и всякий раз, когда подносил ко рту тарелку с едой, почему-то отворачивался. Лиза, тем не менее, случайно заметила, как в этот момент он высовывал широкий язык, усеянный, будто наждачная тёрка, множеством мелких острых бугорков, и слизывал с овощей мякоть слой за слоем. Оценив его деликатность, она до конца ужина старалась смотреть только в свою тарелку.