Несмотря на недавнее происшествие, Лиса чувствовала только усталость. Сон наваливался на неё неудержимо, и она широко зевнула, забыв о приличиях. Макс так и вовсе привалился кулём к её боку и за малым не похрапывал.
Домипортандр подполз поближе, уложил Макса, а затем и Лису и укрыл обоих циновкой. Немного поколебавшись, он протянул руку и благоговейно коснулся кончиками пальцев головы Боба. Тот сонно мурлыкнул.
Дети и кот безмятежно спали, когда челул вытолкал наружу занесённую песком циновку и выскользнул из пещеры.
Но не прошло и десяти минут, как на пороге возникла чья-то рослая фигура.
Глава 16
Лиса бежала через мёртвый лес, бежала со всех ног, уже зная, что не успеет. Но она знала и то, что останавливаться нельзя: ведь если остановиться, тогда всё в мире просто развалится, рассыплется на миллионы бабочек, как рассыпался дом на пороге миров. Макс должен быть где-то здесь, совсем рядом, она была уверена, что слышит его голос — и значит, нужно бежать, куда бы ни привела эта тропа!
И тропа привела. За поворотом чёрный лес расступился. Лиса отодвинула тяжёлую еловую лапу, перегородившую ей дорогу, и увидела дом. Их дом, их гараж, конюшню и левады. А сама Лиса, одетая в розовое, с пышной юбкой платье, в которое её когда-то наряжали по праздникам, стояла и смотрела, как из окна кухни, приветливо улыбаясь, ей машет мама. «Где я была, в кроличьей норе?» — подумалось Лисе, и она уже собиралась помахать в ответ, но тут поняла, что все это время, бережно, как величайшую драгоценность, держала в руках огромную белую бабочку.
Лиса взбежала по ступеням, ставшим неожиданно высокими и широкими, с усилием распахнула дверь в дом и покосилась на бабочку — не вспугнула ли? — но та только покрепче уцепилась лапками за её палец.
Коридор привёл её гостиную, где в кресле-качалке сидел дед и смотрел новостной канал. Рядом с ним на столике стояли чашка чая со льдом и тарелка с жареными зелёными помидорами. Гостиная также оказалась белой, хотя Лиса точно знала, что она должна быть выкрашена в бежевый цвет. Вся мебель тоже была белой, и только по бокам от вогнутого экрана телевизора стояли две высокие лампы с чёрными торшерами.
Стеллы нигде не было, и Лиса вдруг вспомнила, что мама спит в комнате Макса, укутанная в плед, как в тёплый кокон, а на её окне трепещут крылышками белые бабочки. Большие белые бабочки с цепкими хищными лапками — так похожие на ту, которую Лиса сейчас принесла домой.
Дед медленно повернулся; его качалка сварливо скрипнула.
— Откуда у тебя это? — спросил он, сжав поручень кресла, и Лиса увидела, как побелели костяшки его пальцев.
И тут она вспомнила.
Бабочку на ярмарке купил отец. По её просьбе купил: бабочка билась об стенки аквариума, и Лисе стало её жалко. Стоила она сущие копейки, и продавец пообещал, что проживёт бабочка добрых полгода, если о ней заботиться и кормить правильно. Отловил и посадил Лисе на руку — а бабочка и не подумала улетать, так и просидела на ладони всю дорогу домой.
— Откуда это? — повторил дед, и Лисе стало страшно от выражения его глаз. Он приподнялся из кресла, нащупал трость и вытянул её в сторону Лисы:
— Убери... Сейчас же выбросьте эту дрянь!
Лиса попятилась, зацепилась за порожек и едва не упала. Потом повернулась, но вместо того, чтобы выскочить за дверь, бросилась к лестнице на второй этаж, к спальням.
Взревев: «А ну вернись!», дед кинулся за ней, а где-то в доме пронзительно закричал перепуганный Макс.
— Назад! — деда уже плохо слушались ноги, но он попытался перескочить через несколько ступеней, иначе Лису было не догнать. Бабочка продолжала сидеть неподвижно на её пальце, когда дед жёсткой рукой схватил за плечо и сильно дёрнул — больно, страшно, больно!
Лиса рванулась всем телом — и сбросила дедову руку. Бабочка вспорхнула и полетела вперёд, Лиса — за ней, к спасительным дверям родительской спальни.
Услышав глухой стук за спиной, она не сразу остановилась. А когда оглянулась, Макс внизу заверещал, как раненый заяц, попавший в силки...
Кто-то потряс Лису за плечо, она повернулась с бока на спину, и в ноздри ей ударил душноватый цветочный запах леса. Дыхание сбилось, но, с трудом разлепив глаза, Лиса почувствовала облегчение: кошмар закончился. Спросонья она не различила лица, и, увидев силуэт, подумала, что отцу чудом удалось вырваться из лап Хозяйки, поэтому улыбнулась и пробормотала: «А теперь домой?»
— Лиса, это я! — прошептала тень, потом щёлкнул включатель фонарика, и Лиса увидела склонившегося над ней Грега. Приподняв голову, полминуты она сосредоточенно вглядывалась в лицо юноши, после чего растерянно спросила: