Я опять набрал номер Эвы. Потянулись длинные гудки. В ожидании ответа запустил руку в волосы и принялся мерить шагами пол. Гудок - шаг. Гудок - шаг. На десятом шаге включился автоответчик, но вместо нежного голоса Эвы раздалось невнятное шипение и потрескивание, точно на старом проигрывателе заело пластинку. Да что за!.. И тут же без того слабый сигнал пропал окончательно.
Будочник демонстративно кашлянул.
Я резко обернулся.
– Послушайте, у вас обычный телефон есть? Я могу позвонить от вас?
– А смысл? Здесь же везде горы… – он потер глаза, с трудом сфокусировался и с сожалением посмотрел на радиоприемник. – Связь хреновая. Вам нужно в город.
Что здесь неподалеку, Ля Пеш, поселок? Я опять уставился в карту, но ничего подобного на ней не нашел.
Будочник, заметив мое недоумение, осторожно поставил на прилавок фигурку тощего кота с ненормально длинным, закрученным в спираль хвостом, затем вытащил из ящика под кассой несколько кусков коричневой оберточной бумаги. Склонился над столешницей рядом со мной и обвел красной ручкой на карте помеченное бежевым квадратное пятно без надписи.
– Значит, так, сейчас выходите, поворачиваете налево, и тут недалеко деревянные ворота и тропка. Она приведет вас к туннелю. Наличка есть? Двадцатку дайте.
Озадаченный, я вытащил бумажник. В обмен на купюру Будочник протянул мне четыре куска нарезанной бумаги.
Я покрутил обрезки в руке, пытаясь понять, за что выложил двадцать баксов и что мне делать с этим мусором.
– Это талоны, - снисходительно пояснил Будочник, заметив мое недоумение. - Подъем вам обойдется в четыре талона. Вам все объяснят, главное, делайте то, что скажут Сестры.
– Сестры? - перебил я его, вспомнив надрывный крик пожилой леди с пляжа. Медленно, очень медленно у меня начало холодеть в животе от мысли, что я имею дело с умалишенными.
– Сестры, - повторил Будочник с нажимом и постучал по карте пером старой ручки. - Сами поймёте, когда увидите. И вот что - не смотрите им в глаза. - Левый его глаз сделал круговой оборот и вперился в меня. - Когда окажетесь наверху, ищите железнодорожную станцию. Поезд довезет вас до Города. Я даже больше чем уверен, что ваша жена давно там.
Я машинально потянулся за картой и локтем нечаянно задел статуэтку. Клянусь, фарфоровый ублюдок словно бы только этого и ждал - кувыркнулся вниз падшим ангелом и грохнулся на пол со смачным чваком.
Вдребезги, даже хвоста не осталось.
– Ну что вы так... неаккуратно! - Будочник, перегнувшись через прилавок, горестно уставился на останки.
Скривился, скрипнул зубами, и я снова полез за бумажником.
Сколько там стоит эта статуэтка? Не антиквариат же, в самом деле.
– Уберите деньги, деньгами вы не поможете! - Он таращил на меня свои косящие глаза и за малым не рыдал. - Вы знаете, какой это был кот? Я его дарил… своим приятелям. Он оживал ночью, прыгал к ним на подушку, поддевал им веки когтями и крал сны.
Что?.. Крал сны? Я мысленно покрутил пальцем у виска и проговорил, стараясь звучать не очень язвительно:
– Что ж, раз деньгами горю не поможешь, примите мои соболезнования.
Ей-богу, если бы у меня на голове была бейсболка, я бы ее снял - настолько скорбным выглядел Будочник.
– Одно хорошо: ваши приятели теперь могут спать спокойно.
Будочник, нехорошо оскалясь, посмотрел на меня в упор:
– Не беспокойтесь, давно уже спят.
Ох, каким подвохом повеяло от его взгляда и ухмылки! Я подался вперед, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза: я - с подозрением, он - с нескрываемым торжеством.
Эва не заблудилась. Эва не дошла до дальнего пляжа. Вышла ли она из этой будки?
Я завел руку за спину, нащупал в кармане складной нож и спросил Будочника в лоб, есть ли здесь подсобные помещения. Он, похоже, не ожидал такого вопроса, потому что недавнее торжество сменилось недоумением, но ответил, что я могу осмотреть тут все, даже его машину, если у меня есть какие-то сомнения на его счет.
Да, в будке обнаружился кухонный закуток с плохо вымытой раковиной и обшарпанной микроволновкой - но спрятать в нем можно было разве что кошку. Потом мы вышли через заднюю дверь к машине Будочника, и он просто отдал мне ключи. Я уже понимал, что и там ничего не найду, но все же проверил. На засаленной обивке кресел не было светлых волос Эвы, в салоне не пахло ее духами.
– Осматривайте, сколько душе угодно, молодой человек, – в голосе Будочника прозвучали высокомерные нотки. Он сплюнул и залез указательным пальцем в рот, выковыривая что-то между зубами. – Но, уверяю вас, вашей жены тут нет. Она ушла. Вы только мешаете… – Будочник запнулся. – Только мешаете мне работать.