Выбравшийся обратно на берег Домипортандр подполз к мерину и воскликнул с восторгом: «О, Хранитель!». Генерал Хомяк согласился с этой оценкой и ткнулся мордой в ладони челула: а не припасено ли там для яблоко для самого умного коня на свете? Но яблока не было, а солнце пекло нещадно и под зимней шкурой становилось всё жарче, поэтому Генерал Хомяк вздохнул, отошёл от Макса, забрёл в воду по бабки и принюхался. Потом несколько раз ударил копытом по воде, вздохнул с облегчением и завалился на бок.
— Когда вы с сестрой соберётесь домой, вы возьмёте Хранителя с собой? — осторожно поинтересовался Домипортандр. — Я понимаю, что не вправе просить его оставить, но...
Заметив недоумение Макса, он пояснил, что давать целебный настой детёнышем вакомов — занятие хоть и благодарное, но очень опасное. Недавно окотившиеся мамаши никого не боялись, нападали при малейшем подозрении, что их малышам грозит опасность. А тут, как оказалось, Генерал Хомяк способен с лёгкостью дать им окорот. Макс видел, что Домипортандру очень хотелось, чтобы Генерал Хомяк остался у челулов — но оставить свою лошадь навсегда здесь, в чужом мире? Нет, на это Макс никак не мог пойти, да и Лиса бы ни за что не согласилась, он в этом ни капельки не сомневался.
Он почесал макушку. Озёрники, которым надоело дразнить и покусывать друг друга, переключили своё внимание на Генерала Хомяка. Они нарезали круги поблизости, пересвистывались, пару раз подплывали к мерину совсем близко, предлагая ритуал взаимного обнюхивания, но было жарко, очень жарко даже по шею в воде, и Генерал Хомяк хотел только блаженно лениться.
— Удивительные животные... Кажется, им очень нравится Хранитель, потому и осмелели так. Раньше они к нам близко не подплывали, — сказал Домипортандр, показав на озёрников.
Максим в задумчивости посмотрел на играющих животных, потом прищурился, осенённый дерзкой идеей.
— А вы пробовали их приручить?
Домипортандр вопросительно приподнял почти бесцветные брови.
— Ну, приучить, трюкам разным научить, — пояснил Макс, — они же как пони, только водяные. Значит, их можно научить всему, что умеют делать обычные лошади. Генерала Хомяка всему научили прежние владельцы, а потом папка, вот. Он и мне показывал, только я до недавнего времени не очень.... ну... не хотел с ними возиться... — Макс запнулся, потом набрался решимости: — Я лошадей боялся.
— А сейчас — боишься?
— Не очень. Не так, как раньше.
— А ты... смог бы научить нас тому, чему учил тебя твой... э-э-э... папка? Чтобы мы приучили озёрников, и они так же охраняли нас в воде? В прошлом месяце вакомы искалечили двоих наших, но мы вынуждены рисковать раз за разом. Если не дать вакому целебный настой, пока он маленький, он будет много болеть и проживёт короткую жизнь.
— Понимаю, — кивнул Макс. — Вроде как прививка... Детям тоже так делают.
Он перевёл взгляд на озёрников, на секунду задумался — и уверенно посмотрел на Домипортандра.
— Ладно. А верёвки у вас есть?
Верёвки у челулов нашлись. Были они не совсем привычные для Макса, из какого-то волокнистого растения, немного тянущиеся, но прочные на разрыв.
Конечно, Максим настоящий верёвочный недоуздок сплести не смог, но что-то вроде его подобия сделал. Озёрники не выглядели пугливыми — напротив, как только Макс вошёл в воду и приблизился к Генералу Хомяку, они подплыли совсем близко, а самый смелый даже прихватил Макса за плечо. Зубы у него оказались мелкие и острые, но кусал озёрник не всерьёз, так что боли мальчик не почувствовал и вскрикнул скорее от неожиданности. Озёрник прижал уши и шейный плавник и, издав заливистую трель, резво отскочил в сторону. Генерал Хомяк встряхнул гривой и громко фыркнул. «Похоже, пацанёнок опять нарывается на приключение, — так и читалось на его морде. — Великий отец мустангов, ну вот надо оно нам?»
Но Макса укус не испугал. Он подождал, когда озёрник опять подплывёт поближе и дал ему обнюхать руку. «Только не вздумай опять кусаться», — предупредил на всякий случай, но озёрник ничего такого, похоже, и не помышлял. Игриво вереща и присвистывая, он сначала обнюхал ладони мальчика, потом потянулся мордой к его лицу. Спицы на его плавниках плавно меняли цвет от оранжевого к синему. Максим, прикоснувшись к его шее, почувствовал прохладную от воды кожу, шелковистую и тонкую на ощупь.