Джон покачал головой. Вид у него был встревоженный.
— Я ничего не понял, но ладно. Разберёмся дома. Нам в любом случае нужно скорее вернуться, тем более что мама больна.
Через несколько минут, перед тем, как сесть в седло за спину отца, Лиса прошептала брату:
— Мелкий, мы никогда и никому не должны говорить про мир челулов. И про Изнанку. И про... — она кивнула в сторону Хэмиша, уже сидящего на Удерзо. — Про него — особенно. Так что ты учись уже держать язык за зубами.
Макс обиженно мотнул головой — не маленький, мол, — но сам с сожалением подумал, что с такими историями он кого угодно в школе уделал бы. Конечно, если бы хоть кто-то в них поверил...
Он вздохнул и полез в седло, за спину Хэмиша.
— За пояс держись, — негромко скомандовал тот и сжал ногами бока Удерзо.
Момент, когда он щёлкнул пальцами, Макс прозевал. Но зато он заметил, как застывшие облака внезапно снялись с места и плавно поплыли по небу. Освобождённый ветер побежал по верхушкам сосен, а Боб помчался по земле - с ним наперегонки. Теперь у него оставалось только одно дело, но тут он почти не сомневался, что всё будет хорошо.
...Они вернулись домой незадолго до заката. Прямо у входной двери их встретила перепуганная Мария Эванс, увидевшая путешественников ещё на опушке леса. Первым делом Джон с детьми бросились в спальню. Мария шла за ними по пятам, нервно потирала руки и говорила, говорила... От неё они узнали, что эти дни Стеллу часто навещала мисс Флоранс — она отвечала на телефонные звонки, покупала продукты, но от помощи Марии напрочь отказалась, а насчёт детей сказала, что Джон забрал их к родственникам в город. Мария пыталась убедить мисс Флоранс отвезти Стеллу в больницу, но та уверяла, что Стелле с каждым днём всё лучше. Пока накануне сама не исчезла.
Когда Мария, с утра не дозвонившись до соседей, переступила порог дома Шеверсов, её поразило обилие цветов в вазах, которыми были заставлены гостиная и кухня. Однако ещё больше её поразил беспорядок в спальне Стеллы — там всё оказалось покрыто толстым слоем серовато-бурой пыли.
— Я вызвала врача, — продолжила она, — и прибралась в спальне.
— Когда будет врач? — спросил Джон, поправляя одеяло на спящей Стелле. Та часто дышала, и глаза её за плотно сомкнутыми веками быстро двигались из стороны в сторону.
Макс дёрнул сестру за рукав, и когда она наклонилась к нему, зашептал: «Ты же знаешь, где растет ель? Бежим, надо торопиться!»
Лиса с ним согласилась.
Они выскользнули незамеченными из комнаты, пока обеспокоенный Джон расспрашивал Марию. Но, выйдя на террасу, увидели Хэмиша: тот быстро шёл по направлению к воротам, держа в руках маленькую ивовую клеточку. Его расстёгнутая, изорванная на спине куртка распахивалась на ветру.
Лисе стало обидно, что он покидает их так, не попрощавшись.
Она пошла за ним по подъездной дорожке, крича: «Блейд! Блейд!», но он остановился не сразу. Медленно, словно бы нехотя развернулся и замер, глядя на бегущих к нему детей.
— Блейд, вы что, вы уже уходите? — запыхавшись, выпалила Лиса.
Хэмиш кивнул, пристально глядя на неё.
— Да, юная леди, мои дела здесь пока что закончились. Я в любом случае больше ничем не смогу вам помочь, дальше всё зависит только от вас.
Лисе показалось, что в его тёмных глазах промелькнула грусть.
— И не стоит забывать об этом, — он приподнял клетку с ещё более подросшей «кусечкой».
— И мы больше не увидимся? — Макс порывисто схватил его за руку.
Хэмиш усмехнулся — тепло, как всегда, но глаза его всё так же были обращены в себя.
— Скажем так... Если в вашей жизни произойдёт что-то совсем из ряда вон выходящее, то мы непременно увидимся. Если, конечно, вы меня позовёте...
Макс поджал губы, словно напряжённо соображал что-то, потом, крикнув: «Подождите!», бросился в дом.
Лиса и Хэмиш удивлённо переглянулись.
— Как я могу вас позвать, Блэйд? Как вы узнаете, что нам нужна ваша помощь? — спросила Лиса.
— Но ты однажды уже сделала это. Не помнишь? Напевая брату песню, которой тебя научил дед.
Лиса вздохнула. Какая же она была злая и неумная, боялась деда, считала его сумасшедшим, а он на самом деле всего лишь пытался их защитить.
И прощения просить не у кого.
Подняв на Хэмиша глаза, она тихо произнесла:
— Блейд, а вы простите меня?
Тот молча погладил её по голове — как маленького ребенка, хотя неожиданно для себя Лиса поняла, что больше не чувствует себя маленькой.
От дома к ним бежал Макс, сжимая в руках какую-то толстую книгу.