Запыхавшись, протянул её Хэмишу:
— Сможете передать это Домипорандру? Я обещал научить его, как приучить озёрников.
— «Работа с молодой лошадью»... — прочитал удивлённый Блейд. — Тебе, приятель, не пришло в голову, что с грамотой у них беда? А, ладно, придётся мне им помочь, — рассмеялся он.
Потом, потрепав мальчика по плечу, надвинул шляпу поглубже и поправил шейный платок.
— Я к вам привык, ребятки. Но, — он глянул на быстро мчащиеся по небу тучи, подсвеченные снизу закатным солнцем, — мне в самом деле уже пора.
Он уже почти развернулся, как вдруг остановился, поставил на землю клетку и полез в карман. Выудив что-то мелкое, развернулся к детям и с усмешкой раскрыл ладонь.
— Леденцов хотите?
Вспомнив их первую встречу, Лиса смущённо улыбнулась и взяла «ледяшку». Подумать только, какой же она тогда была глупой!..
...Через несколько минут Хэмиш исчез в лесу за деревьями. Лиса и Макс переглянулись и, взявшись за руки, припустили бегом к ближней леваде.
- Я уверена, это одна из елей, посаженных дедом вон там, у ворот, - Лиса на бегу махнула рукой по направлению к леваде, - Хозяйка не рискнула бы туда и близко подойти - дед с самого начала там собирал в горку навоз и мусор, а мы никогда этому правилу не изменяли.
- А почему навоз? - удивился Макс, - у нее же аллергия на животных?
- Ага, а она всегда бывает на белки, выделяемые организмом, - важно ответила Лиса, - Ну, на слюну... На навоз и какашки всякие.
Они подбежали к елям и принялись осматривать каждую хвойную лапу. Сначала с надеждой и радостью, но потом оба почувствовали нарастающую тревогу. Все три ели казались самыми обычными: ни одна из них не сменила свой наряд на трехцветный. Ни одна из них не собиралась цвести в этот Сочельник.
Разыгравшийся ветер вовсю раскачивал ветки елей. Поёжившись, Лиса подтянула повыше шарф и спрятала в карманы продрогшие руки.
— Ну, и что мы теперь делать будем?..
Лиса, до боли прикусив нижнюю губу, молча покачала головой. Отошла к забору, огороживающему леваду. К ней тут же подбежали соскучившиеся лошади, но гладить их Лисе не хотелось. Ей сейчас вообще ничего не хотелось, она чувствовала только одно — отчаяние.
Запрокинув голову, будто пытаясь загнать обратно подступившие слёзы, Лиса часто заморгала. Солнце уже упало за горизонт, небо быстро переходило из густого багреца в темень, и серые безликие псы сумерков, пока что крадучись, шли по земле, вынюхивая беду погорше. Через каких-то полчаса они наберут силу, зачернеют — и станут стаей ночных страхов. Но никто их не испугается — только не в эту ночь.
До Рождества оставалось несколько часов, и в любой другой год дети с нетерпением ждали праздника. Но что толку сегодня надеяться на чудо, если Хрустальные Звёзды не распустились? И какой радости можно ждать, если мама больна?
— Макс... — Лиса сморгнула, утёрла слёзы и повернулась к растерянному брату, в тщетной надежде перебиравшему колючие еловые ветки. — Пойдём домой. Надо везти маму в больницу. Чуда не будет.
Минут через десять, шаркая ногами, Макс поднялся в свою комнату. В голове тупо тюкало: чу-да-не-буд-ет, чу-да-не-буд-ет. Не включая света, он, как был, в куртке и ботинках, ничком повалился на кровать. Плечи его мелко затряслись, и он расплакался навзрыд, вжимаясь лицом в подушку. Подушка пахла мотыльковой пылью и — приглушённо — мамой.
Мама сейчас лежала на диване в гостиной, куда её в ожидании доктора перенёс отец, и разбудить её не могли даже слёзы собственных детей. И в то, что ей помогут в больнице, Макс уже не верил.
Он прерывисто всхлипнул и сел на кровати.
Внизу залилась громким лаем Шинук.
На окне, подсвеченном с улицы фонарём, медленно шевельнулась штора, на мгновение обозначив тощую длинную фигуру за ней.
Макс моргнул.
Штора задвигалась. Максим взвизгнул и поджал ноги. Он смотрел и не верил своим глазам — ткань сжималась, собиралась складками, словно там, с изнанки, чьи-то пальцы, неспешно перебирая, стягивали штору в кулак.
Макс сидел будто окаменевший, только сердце гулко и часто колотилось в груди.
Из-за шторы показалась неестественно длинная, худющая, мертвенно-белая рука и поманила его к себе.
— Н-нее бооойс-саа... — раздался шипящий шёпот. — С-с-судаа идиии...
Макс обмер. Потёр глаза. Рука не исчезла.
Ну вот и всё. Всё-таки он его достал, этот жуткий Тот-Кто-Стоит-За-Шторой...
— Быс-с-стрее... — свистящий шепоток звучал уже раздражённо.
Макс набрал полную грудь воздуха и спрыгнул с кровати.
Если бывают лисы в хоккейных масках, если он приручил озёрника, если он победил Белый Морок, то и этого, за шторой, он больше не боится!
Макс рывком распахнул штору и увидел белое, длинное, невероятно тощее существо с узловатыми конечностями, треугольным лицом и огромными раскосыми глазами. При виде Макса оно медленно кивнуло, взяло его за руку и потянуло к окну. Кожа существа была сухой и горячей. Максим, как заворожённый, уставился на его палец, которым существо поступало по стеклу.