— Конечно приводи. Устраивай её здесь. Позаботься, чтобы она чувствовала себя здесь как дома, — наконец обрела я маломальский контроль над собой.
— Так. Я где-то напортачила, да? Откуда здесь баронесса Дэнэмуд, и куда она дела мою подругу? — говоря это, девушка сняла обувь и, разувшись, подошла ко мне, приобнимая за плечи.
— Прости меня. Я понимаю, что это глупо и мелочно. По-детски, что ли…, — я не успела договорить, Фисса меня перебила.
— Так ты что, не поведёшь меня на ярмарку? — возмущённо водрузив руки в боки, спросила она.
— Точно! Ярмарка! — театрально хлопнула себя по лбу провинившаяся. — Детка, у меня для тебя сегодня очень насыщенная программа. Сейчас мы пойдём в гости к одному очень хорошему лорду. Там я тебя познакомлю со своей сестрой. А потом мы все вместе отправимся на площадь. Ну как? — выложила Люси новый план, присев на колени и обняв мелкую за талию.
— А можно всё то же самое, только без лорда? Ну сама подумай, какая ярмарка с лордом? Он и плясать небось не умеет, — принялась торговаться Лифисса.
— По рукам! Ты готова? Надевай пальто и побежали.
А потом, подойдя ко мне, проговорила еле слышно:
— Прости меня. Ты ведь всё понимаешь, правда? Я от счастья себя не помню, до сих пор не могу поверить, что беда миновала.
В ответ я обняла её и, улыбаясь, поторопила:
— Баронесса Дэнэмуд откланялась, но просила вам передать свои пожелания хорошо провести сегодняшний день.
Настроение было невозвратимо испорчено. Обида на подругу просто поутихла. Хоть я и понимаю, что обижаюсь незаслуженно. Как бы я сама себя вела на её месте!? И откуда взялась, уж точно необоснованная, обида на графа Баррэм за то, что тот оказался таким героем и, мало того, что спас из беды очередную деву, так всё же приютил её у себя, в то время, как меня с больной ногой донёс лишь до мастерской. Даже не настоял, чтобы отнести к себе!
Всю дорогу до рынка я упивалась собственной злостью и ревностью, глядя в окно трамвайчика. Я злилась на них всех и ревновала всех ко всем, - графа к Люси и Мелани, Люси к Мелани и графу. Все эти чувства опустошали меня, вытягивая будто по ниточкам все эмоции, но я с истинно-мазохистским удовлетворением пережёвывала и смаковала свои обиды.
Некстати вспомнилось неудавшееся свидание с Эндрю. Превосходный ужин со сладкими вафлями на десерт в ресторане, за спокойной беседой. Мои мысли о том, что я будто делю трапезу с братом, которого у меня никогда не было. Ни волнения, бывшего, когда мужчина нравится, ни переживаний о том, как я выгляжу и что говорю. Мы будто тысячу лет знакомы – только его жаркие взгляды и рука, то и дело пытающаяся поймать мою ладонь, напоминали мне об отсутствии между нами родственных связей. Несколько раз за вечер я собиралась силами, чтобы сказать ему о том, что между нами ничего не получится, передумывая в последний момент. А может всё-таки это именно то, что нужно для создания крепкого союза? Когда мужчина так искренне восхищается и боготворит, а я благосклонно это принимаю? Да, воздух между нами не искрит, и при виде него у меня не возникает желания узнать, каковы на вкус его губы, и насколько хорошо в его руках. Так и голову терять не придётся, попадая в глупые ситуации.
В общем, я промолчала.
Позволила проводить себя до дома и, клюнув его на прощанье в щёку, ускользнула в подъезд.
Уже подъезжая к нужной мне остановке, я расстроилась ещё больше, осознав, что такая долгожданная поездка на новом транспорте не произвела на меня никакого впечатления из-за собственной дурости. Трамваи запустили пару месяцев назад лишь в столице, чтобы разгрузить улицы, которые наводнили экипажи. До этого дня у меня не было возможности оценить прелести общественного транспорта. Не получилось и сегодня.
Из вагона я вышла совершенно раздавленная, с диким желанием разрыдаться. Мне стало ужасно жаль себя. За то, что, всё понимая, я не могу справиться с собственными низменными эмоциями. Что в коем-то веке мне попался замечательный парень, который знает обо мне и моих жизненных трудностях почти всё, но не бежит наутёк, а хочет быть со мной, а я не испытываю к нему ничего кроме тёплых, братских чувств.
Дав себе зарок при первой же возможности вдоволь порыдать, я постаралась сосредоточиться на цели своего визита на рынок. А когда представила, что рыдать я буду не минутку-две в тихом уголке, а дома, скорее всего сегодня вечером, когда Лифисса будет крепко спать, а я выпью бокальчик сладкого вина и наконец-то отпущу сковавшую меня внутри пружину, мне авансом полегчало.