— Как дома…
Мы молчали. Не было ни нужды, ни сил что-то говорить. Чай обжигал губы, но дарил тепло.
Через несколько минут Поль заговорил:
— Расскажи мне, что у тебя с Иваном?
В его голосе было что-то новое. Сдержанное, хриплое. А в глазах — не просто беспокойство. Это была злость. Или… ревность?
Я растерялась.
— Ничего, — выдохнула я. — Он приставал ко мне…
Виктор резко дернулся, но быстро взял себя в руки. Затем он оглядел меня.
— Что у тебя с рукой?
Я машинально опустила глаза. Запястье распухло, кожа покраснела — отпечатки от пальцев Ивана были отчётливо видны. Я даже не сразу поняла, как сильно оно болит.
— Это Иван… держал меня. Сильно. Я не могла вырваться.
Поль посмотрел на меня так, что я вздрогнула. Его лицо потемнело, челюсть сжалась, глаза налились кровью. Он не произнёс ни слова, но молчание было страшнее крика.
Я испугалась. Не за себя. За него.
— Он тебе что-то сделал? — в сдержанном голосе Виктора читалась едва заметная дрожь.
— Нет, всё в порядке. Со мной всё в порядке, — торопливо ответила я, хотя сама слышала, как слабо и фальшиво это прозвучало.
Он ненадолго замолчал, посмотрел в сторону, потом повернулся ко мне и спокойно, почти буднично сказал:
— Ты знаешь, что ты здесь больше не работаешь?
Я вздрогнула. Он произнёс это так, будто решение принял задолго до сегодня.
— Да… Елена мне сказала, — обречённо выдохнула я.
Помолчала, набрала воздуха и тихо спросила:
— Можно… можно мне попросить зарплату? В самое ближайшее время. Мне очень надо. Мне… негде жить.
— А как же вьетнамцы?
— Меня выселили вчера. Я… приехала на работу с чемоданом.
Поль молча поднялся, медленно прошёлся по кабинету, о чём-то думая. Его шаги были негромкими, но в этой тишине казались гулкими. Потом он остановился и сел на край стола, совсем рядом со мной. Расстояние между нами почти исчезло.
Я снова почувствовала знакомый аромат — его парфюм, тонкий, терпкий, обволакивающий. Тот самый, который ощущала в зале французского института. Сердце сжалось: тогда было так просто, так спокойно. А теперь...
— Я приду домой в восемь вечера. Постарайся выспаться, — сказал он негромко.
Он вырвал лист из своего ежедневника, быстро что-то написал и протянул мне записку. Я развернула её: адрес и номер телефона.
— Ты готова ехать? Я вызову такси.
— Готова, — едва слышно ответила я.
Хотя на самом деле — я не понимала, что происходит. Всё как будто не со мной.
Я вышла в коридор. Медленно шла по нему, потом спустилась по ступенькам. Всё вокруг оставалось прежним: смена, шум, запахи, разговоры, звон посуды. Только меня в этой системе уже не было.
Меня будто вычеркнули. Или отпустили.
Глава 10. Кто вы, мсье Поль?
Впервые за долгое время я проснулась не от шума. Вокруг было спокойно и тихо. Я лежала, наслаждаясь этим редким умиротворением, и медленно открыла глаза. Огромная светлая гостиная, мягкий диван под спиной — и Поль, сидящий за барной стойкой. Было уже утро.
— Вьетнамцы на тебя плохо влияют, — улыбнулся он. — Ты спишь в одежде и не закрываешь входную дверь.
Я огляделась. На мне действительно была куртка. Шапку я нащупала на голове. Ботинки валялись у порога, а чемодан стоял рядом с диваном.
— Прости… я даже не помню, как так вышло. Со мной никогда такого не было, — пробормотала я, начиная оправдываться.
— Не переживай. Можешь так делать и дальше, — спокойно ответил он. — Что ты хочешь на завтрак?
— На завтрак? — переспросила я, сбитая с толку.
Я совсем забыла, о чём только что спросил Поль. Мой взгляд скользил по гостиной — высокая барная стойка, мягкий свет из окна. Я села на диван, расправила куртку, и в этот момент заметила: Поль неспешно наливал себе красное вино.
Вино. Утром. Я уставилась на него в полном недоумении.
Он почувствовал мой взгляд, но не отреагировал сразу. Сделал глоток, поставил бокал обратно на столешницу. Потом снова посмотрел на меня. Прямо. Долго.
И всё это молчание как будто означало: "Да, пью. Утром. И что ты мне сделаешь?"
Я не выдержала, приподняла бровь, уже почти собираясь что-то сказать, но он вдруг нарушил тишину:
— О нет… даже не думай. После того, что ты вчера сделала с Иваном, вино я тебе не дам.
— Как твоя рука? — спросил он после короткой паузы, будто между делом, но я почувствовала в его голосе беспокойство.
Я аккуратно пошевелила правой рукой. Запястье ныло, кожа была покрыта синяками — следами от мужской хватки, но я всё равно кивнула: