От скуки я решила сварить себе суп. Мясо размораживалось медленно, а я тем временем неторопливо резала овощи — всё, что удалось найти в холодильнике. Продуктов там оказалось совсем немного: мягкая морковь, увядший лук, картошка не первой свежести. Похоже, дома никто особо не готовил.
«Что получится — то получится», – подумала я.
Так медленно и тянулся этот день.
Я вальяжно развалилась на диване, закинув ноги на журнальный столик, когда со второго этажа спустилась Любовь Геннадьевна. Я поспешно убрала ноги, но она, проходя мимо, только махнула рукой:
— Не переживай. Можешь так делать и дальше.
Она устроилась в своём кресле, достала сигарету и закурила. Рядом с ней было удивительно спокойно. В ней чувствовалась врождённая лёгкость, умение располагать к себе без усилий. Я понимала, почему Виктор так к ней тянется. Или надеялась, что понимаю.
Виктор вошёл неожиданно. Бросил взгляд на гостиную — и тут же расплылся в улыбке. Подбежал к Любови Геннадьевне, обошёл кресло, выхватил у неё сигарету и начал обнимать её с такой детской радостью, что она засмеялась.
И тогда я в который раз поняла, что совсем ничего не знаю о Викторе Поле.
Глава 14. Поверь мне
— Витенька, нам нужно в ресторан. Я хочу провести вечер в красивом месте и в компании молодых людей. Прованс прекрасен, но ты же знаешь моих соседей — старые шутки про налоги и однообразные разговоры про урожай наводят тоску.
— Бабуля, у тебя замечательные соседи, — рассмеялся Виктор.
— Для тебя, может быть. Ты их видишь раз в год.
Пока она говорила, Виктор уже заказывал столик в ресторане. На троих.
С его появлением вечер будто ожил. Виктора как будто подменили — движения стали мягче, манеры спокойнее. Он делал для Любови Геннадьевны всё, что она просила. Я смотрела на них и невольно улыбалась.
Хорошо, что я повесила часть одежды сушиться на радиатор. Надела старые джинсы и кофту. Даже куртка успела высохнуть — теперь она пахла не рыбой, а теплым радиатором. Что тоже, в общем-то, прогресс.
Мы сели в такси и поехали по ночной Москве — полной огней и невероятной энергии. Я смотрела в окно: шёл первый снег, и настроение было сказочным. Из салона дорогой машины город казался совсем другим — ярким, лёгким, волшебным. Такой Москву я ещё никогда не видела, поэтому старалась запомнить каждое мгновение.
Мы подъехали к торговому центру «Времена года» и вышли из машины. Снег кружил в воздухе и тут же таял, едва касаясь асфальта. Внутри центра шла выставка современного искусства. Мы побродили среди экспонатов, а потом направились в ресторан, где нас уже ждал хостес. Он проводил нас к столику в центре зала.
Виктор вёл себя легко и непринуждённо. Иногда, прямо посреди разговора, он вдруг наклонялся, обнимал меня за плечи или проводил рукой по волосам — так, между делом. Мы сели за стол, нам принесли меню. Виктор с Любовью Геннадьевной пробежались по нему быстро, а я растерялась. Я не могла представить столь большое разнообразие блюд, поэтому я выбрала первое, что попалось на глаза.
Мы пили вино. Любовь Геннадьевна рассказывала, как она устает от аэропорта Франкфурта-на-Майне, а Виктор временами кидал на меня хитрые взгляды. Потом нам принесли еду, мы начали есть.
И в этот момент в ресторан вошла небольшая компания.
Они уже были навеселе и говорили слишком громко. Одна из девушек, увидев Виктора, буквально порхнула к нему — как бабочка. Очень милая, в красном платье с глубоким декольте и крупными серьгами. Она поздоровалась с нами, подошла к Виктору. Он встал, а она, прижавшись всем телом, поцеловала его в щёку.
У меня внутри всё закипело.
«Как это по-дружески, ага!», — едко подумала я, засовывая в рот большой кусок мяса и старательно его пережёвывая.
«Только не подавай вида, только не подавай…», – я сидела и бормотала себе под нос, но эмоции предательски выдавали меня.
Зато Любовь Геннадьевна кайфовала: спокойно доставала томаты из своего блюда и изредка качала вилкой в такт музыке. А я чувствовала себя не на месте. Только я одна не вписывалась в эту картину: движения — скованные, плечи — зажаты. Я никогда не бывала в таких ресторанах, и одежда моя явно не соответствовала окружению. Но ни Виктора, ни Любовь Геннадьевну это, похоже, ничуть не смущало.
Потом появилась ещё одна компания. Они тоже подходили, здоровались. Любовь Геннадьевна, казалось, была в восторге — ей явно нравилось молодое окружение Виктора. Именно об этом она и говорила дома, вспоминая своих соседей в Провансе. Здесь, в Москве, вокруг Виктора всё бурлило: люди, свет, разговоры, живые эмоции.