Я кивнула.
Она остановилась перед высоким стеллажом, на котором лежали десятки пекарских листов:
— Вот шпилька, – бригадирша указала на конструкцию. – А это лист, только не перепутай: это не поднос, не противень, а лист. Запомни сразу, чтобы не позориться. Завтра рецепты будут. Как только листы освободятся, откатишь все в мойку.
Я кивнула снова. В голове не задерживалось ничего, кроме одного: «Не облажайся». Всё остальное было фоном.
— Ладно, хватит цирка. Халат — в шкафчике. Волосы под шапочку. Сегодня у тебя ночь знакомства. Завтра — может, останешься.
Слово «может» она произносит с таким нажимом, что хочется схватиться за крестик на шее. Но его нет. Только я, пустой карман и микроскопический шанс зацепиться за жизнь.
***
Спасибо, что подписываетесь и добавляете книгу в библиотеку. А ваши Звёздочки (Мне нравится) не только поднимают мне настроение, но помогают другим читателям найти мою историю.
Ваша Маша ❤️
Глава 2. Две недели спустя
Грязная вода из-под колес несущейся машины забрызгала мою униформу. До дверей кондитерского цеха оставалось всего десять метров. Бригадирша меня убьёт. Мало того, что вчера у меня было настоящее испытание на прочность, так теперь ещё и одежда.
Обычно сотрудники оставляют форму в служебной прачечной, но мне пока не положено. В компании я никто. Руководство решило, что обстирывать такую рано — пусть сама. Вот и таскаю домой: закидываю в стиралку и молюсь, чтобы к вечеру успело высохнуть.
К счастью, грязь оказалась без примесей бензина — смылась легко. В туалете раздевалки я подставила китель под воду, постояла пару минут перед сушилкой — и вперёд, трудиться.
— Ты бы хоть отутюжила китель-то, — протянула Елена, едва я вошла в цех.
Коллеги уже выпили кофе и ждали, пока дневная смена закончит генеральную уборку. Все знали: пока Елена не признает помещение «чистым настолько, чтобы поднять с пола пирожное и не постыдиться съесть» — никто не приступит к работе.
Сегодня настроение у бригадирши, похоже, было отличное. Моей помятой униформы она даже не заметила. А вот я приуныла: ощущать себя белой вороной в каждом аспекте — удовольствие так себе. Даже дневная смена знает, что я неумёха. А ещё и униформа... не белая, как у остальных, а серая, старая, унылая.
Её мне выдала сама Елена — из своих запасов. Китель и штаны по моим размерам обещали сшить за неделю. Прошло уже полмесяца. Вероятно, в снабжении не торопятся: ждут, пока я не сбегу.
А я не сбегу. Я сюда обедать хожу. И ужинать. И завтракать.
Дома, если можно назвать домом крошечную комнату в квартире большой вьетнамской семьи, я питаюсь йогуртом. Тем самым — который тайком забираю с собой. Каждому сотруднику положено по два — вот их я и утаскиваю. Выносить продукты строго запрещено, охрана проверяет на выходе карманы и рюкзаки. Но в моём рюкзаке есть немало потайных отсеков. Университетский лайфхак.
— Сегодня снова одна медовики печь будешь, — прошептала мне Елена с такой улыбкой, будто выиграла миллион.
Понятно, почему она сияет. Злорадствует. Вчера у меня было «крещение боем», и я справилась. Конечно же, это её не порадовало. Перед началом смены дневные повара обязаны оставить отчёт о заготовках. Вот чего она ждала — жалоб.
Последние восемь ночей Ваня учил меня готовить заварное тесто для медовиков. Мы вместе смешивали ингредиенты, раскатывали коржи и пекли их в гигантских пароконвектоматах. Елена знала, что я ещё не мастер.
Чтобы не плодить брак, мне выделили «учебную» плиту. Почти всё получалось, но в первый раз я перегрела смесь — потемнела. Из такого теста можно испечь коржи, но они выйдут слишком тёмные. Почти брак.
Тестораскаточную машину я увидела впервые в жизни. Первые коржи получились тонкими, пришлось смять и перекатывать заново. Ваня строго предупредил: слишком частая раскатка портит тесто. За зазором между валиками нужно следить внимательно.
С выпеканием проблем не было — «парик», как здесь ласково называют пароконвектомат, сам подавал сигнал, когда пора вынимать шпильку.
А сегодня был день моего позора.
Повара столпились вокруг Елены — «летучка».
— Ванька, ты сегодня на французском торте. Миндальный бисквит — глаз с него не спускай. Женя, как обычно — чизкейки. Саша и Катя — панна котта и яблочный пирог. А ты, дорогуша, — она оскалилась в мою сторону, — снова медовик. Сто сорок тортов. Как вчера.
Даже голосистая Женя скривилась. А Катя с Сашей начали хором причитать: