Когда я проснулась, его рядом не было. Я обошла всю квартиру — кроме комнаты Любови Геннадьевны, конечно, — и везде было пусто. Что происходит? Неужели он уехал на работу? Он ведь сам говорил, что хочет провести все выходные со мной.
Я звонила — но он не отвечал. Может, срочно вызвали на производство? Может, что-то случилось?
Кофе сварился. Я налила его в кружку, вдохнула аромат. Открыла холодильник — яйца закончились ещё вчера. Нашла кусок старого сыра, осторожно понюхала. Вроде живой. Что ж, пойдёт и такой завтрак.
Посмотрела на свои ногти. "Пора вас подстричь", — подумала я и, раз уж такое дело, залезла в полную ванну тёплой воды с пеной.
Всё исчезло. Все тревоги, вопросы, мысли — исчезли. Я смотрела, как кожа на пальцах начинает морщиться от горячей воды, как переливаются пузырьки пены в свете лампы. Вода постепенно остывала, и я вытащила затычку из слива. Она зашумела, втягиваясь в сливное отверстие, увлекая за собой остатки тепла.
Я уже собиралась выходить, когда услышала шаги и лёгкий шорох. Наверное, проснулась Любовь Геннадьевна. Сейчас сядет в своё кресло и закурит, как всегда.
Я сполоснулась, вытерлась и вышла. Но в гостиной была не она — это был Виктор. Он ставил в вазу огромный букет алых роз. Я остановилась и молча наблюдала. Потом он достал второй — с жёлтыми розами — и, недолго думая, опустил их в стеклянный графин для воды. Тут он поднял глаза, увидел меня и сказал:
— Прости, тебе вазы не нашлось.
— Значит, мне — жёлтые? — догадалась я и не смогла сдержать улыбку.
— Да, — спокойно ответил он.
— Почему жёлтые?
— Ты у меня ассоциируешься с жёлтыми розами, — усмехнулся он.
— Потому что я блондинка?
— Нет, конечно. Это было бы слишком банально.
— А тогда почему?
Он сделал паузу, чуть прищурился, посмотрел на меня с едва заметной ухмылкой и ответил:
— Потому что ты ешь жареные яйца.
Я расхохоталась, подошла ближе и поцеловала его.
— Спасибо. Хочешь, помогу?
— Нет. Сегодня кухня — моя территория. Тебе вообще не надо было этого видеть. Но я всё утро искал вино для бабули. Даже в бездонной Москве непросто найти её любимое.
Он взял букет красных роз и понёс его наверх, оставив после себя едва уловимый аромат. Я устроилась на диване поудобнее — не хотела пропустить ни одного момента. В роли моего шеф-повара я его ещё не видела.
Виктор вернулся, протянул мне бокал, закатал рукава — и шоу началось.
Он достал курицу, томаты, маслины, лук, чеснок и баночку с прованскими травами. Начал спокойно, с уверенностью, как будто делал это сотни раз. Ловко нарезал продукты: движения были точными, плавными, рука скользила по разделочной доске без лишних усилий. Иногда он бросал в мою сторону взгляд и чуть улыбался — как бы между делом.
— Расскажи мне, чего ты больше всего боялась в детстве? — спросил он, не отвлекаясь от томатов.
— Домового, — ответила я и засмеялась.
— Кто такой домовой? — вдруг всерьёз спросил Виктор.
Он посмотрел на меня с искренним интересом — и на несколько секунд превратился в любопытного мальчика, которому почему-то никто не рассказал эту сказку. Всем рассказали, а ему — нет! Мне стало ещё смешнее.
В этот момент послышались шаги — вниз спускалась Любовь Геннадьевна. Она остановилась у подножия лестницы и с лёгкой хрипотцой спросила:
— Доброе утро. Над чем вы смеётесь?
— Бабуля, кто такой домовой? — на полном серьёзе повернулся к ней Виктор.
Любовь Геннадьевна хихикнула в кулак.
— Подожди, Витенька, сейчас я проснусь.
Она прошла к своему креслу, устроилась в нём поудобнее и закурила. С её лица всё ещё не сходила лёгкая улыбка. Виктор налил ей бокал вина и поставил на журнальный столик.
— Твоё любимое, — сказал он и добавил к вину тарелку с сыром и оливками.
Любовь Геннадьевна кивнула с благодарностью, сделала глоток и только потом произнесла:
— Домовой — это сказочное существо, которое живёт в доме и при дурном характере может хорошенько нахулиганить хозяевам.
— Почему ты мне не рассказывала о нём?
— Тебя всегда интересовало совсем другое, — задумчиво ответила Любовь Геннадьевна.
— Ах да, коллекционные машинки, — вспомнил он. — Они до сих пор стоят у тебя в шкафу?
— Конечно, Витенька. Сейчас таких не делают. Мир наполнился пластмассой, — сказала она с лёгким раздражением.
— Лера, а что тебе еще не нравилось в детстве, кроме домового? — вдруг с интересом спросил Виктор.
Я усмехнулась, вспомнив:
— Козы! Вот кто действительно вредный. За ними не угонишься — всё детство по кустам бегала. А они в рассыпную. Главное — чтобы в огород не забежали. Тогда съедят всё, что найдут. А что не съедят — растопчут.