Я на секунду замолчала, а потом вдруг заметила, как эти двое внимательно на меня смотрят — будто слышат что-то подобное впервые.
— У нашей Лерочки, оказывается, неплохая закалка, — улыбнулась Любовь Геннадьевна.
Не знаю, что смутило меня больше: её похвала или слово «наша». Неужели… меня действительно приняли в семью?
Виктор долил вина в бокалы. Из духовки начали доноситься первые ноты запечённой курицы — аромат разливался по кухне, становилось ещё уютнее.
— Устроим день французского кино? — предложил он.
— О, да! — выпалила я, сама от себя не ожидая такой прыти.
Любовь Геннадьевна достала проектор, приглушила свет и с воодушевлением спросила:
— Начнём с раннего Гарреля?
— Бабуля, с твоим вкусом спорить невозможно, — подколол её Виктор.
День вышел странный — в самом лучшем смысле этого слова. Мы много смеялись, беседовали, поддразнивали друг друга. Вспоминали актёров французского кино шестидесятых, и, конечно, Сержа Гинзбурга. Любовь Геннадьевна рассказывала, как однажды случайно увидела его на улице. В этот момент она выглядела совсем иначе — моложе, почти девочкой, и улыбалась как-то по-заговорщицки.
Мы с Виктором сидели в обнимку и слушали её, не перебивая. Хотелось, чтобы этот день не заканчивался.
Глава 19. Будем выкручиваться
Из зеркала на меня смотрела девушка с прямой осанкой, с высоко поднятой головой, с чувством достоинства и аурой достатка. Это было моё отражение. Или не моё? Я задумалась. Почему эта одежда так хорошо сидит? Как будто сшита под заказ.
И вдруг — голос Виктора за спиной:
— Потому что ты очень хорошо сложена.
Я что, сказала это вслух?
Он подошёл ближе. Я увидела его отражение рядом.
— Думаю, к твоим глазам больше подойдёт синяя водолазка, — сказал он, поднося край рукава к моему лицу.
— С каких это пор ты знаешь лучше меня, что мне идёт?
— Всё просто. Я знаю тебя.
— Неделю!
— А мне кажется, что всю жизнь. Во всяком случае, я искал… хм…
На этих словах Виктор запнулся. Повисла пауза, и чтобы её разрядить, я снова посмотрела на своё отражение и сказала:
— Виктор, эта одежда — прекрасна!
— Нет, это ты прекрасна, — произнёс он негромко, почти касаясь губами моего уха.
Я поспешно сменила тему, иначе бы точно покраснела:
— А где Любовь Геннадьевна? Не потерял?
— Не волнуйся, она точно не скучает, — усмехнулся он. — Наверняка уже завела знакомство с продавцами и уболтала их принести кофе из любимой кофейни.
— Тебе действительно нравится?
— Очень. А тебе?
— Да. Правда, я не могу выбрать.
— Тогда берём всё! Переодевайся, мы ждём тебя в салоне.
Я ещё раз оглядела примерочную. Хотя, назвать её «примерочной» язык не поворачивался. Это была целая комната — с зеркалами в полный рост, золотистыми кожаными креслами и мягким розовым ковролином. Всё вокруг сияло, пахло едва уловимым ароматом дорогого освежителя. Чужой, вычурный, но почему-то не отталкивающий мир.
Я робко вышла в салон. Виктор и Любовь Геннадьевна уже сидели с бокалами шампанского. Перед ними стояла фарфоровая тарелка с шоколадными конфетами. Любовь Геннадьевна держала в руках два браслета и с серьёзным лицом советовалась с Виктором — какой всё же подойдёт ей лучше.
Из примерочной вышли девушки и принесли одежду, которую я примеряла. Они ловко завернули все в полупрозрачную розовую бумагу и сложили в большие пакеты с ручками. Ко мне подошёл молодой человек с обворожительной улыбкой и протянул бокал шампанского.
Мне хотелось крикнуть Виктору и его бабушке: «Кто вы, люди? Почему вас все знают, стараются угодить, а вы просто сидите и пьёте шампанское, будто это самое обычное дело на свете?»
В лёгком недоумении я решила присесть в кресло.
— Лерочка, ты не забыла про обувь? — спросила меня Любовь Геннадьевна.
— Да я про неё и не думала, — ответила я немного растерянно.
Тут же к нам подлетела одна из девушек, что упаковывали одежду. Она аккуратно поинтересовалась моим размером.
— Тридцать девятый, — сказала я. — Можно посмотреть, что у вас есть?
Мне было неловко. Вокруг сновали сотрудники бутика, а я просто стояла, не зная, куда деть руки. Я прошлась вдоль полок с обувью и выбрала самую практичную пару — на плоской подошве. Чтобы удобно было в метро. Хотя… кто в такой обуви ездит в метро? И в автобусе тоже…
Я задумалась, внутренне напряглась. Но тут же одёрнула себя: ладно.
С этим я разберусь потом. Сейчас — просто наслаждайся. Проверь, справятся ли твои практичность и деревенский взгляд на вещи со всем этим ошеломительным богатством.