– Доброе утро.
– Доброе утро, Любовь Геннадьевна, – ответила я, делая первый шаг в сторону спальни. Сейчас, когда лестница свободна, я туда проскочу.
– Лерочка, ты куда-то собралась?
Любовь Геннадьевна спросила меня между делом, доставая из пачки сигарету.
– Отнести пальто в химчистку.
Моё вранье было заметно, губы дрожали, а щеки покраснели. Я не знала куда деться и крепко сжимала в руках лямки тряпичной сумки.
– Мама, тебе пора на маникюр! – холодно прервала её София.
Любовь Геннадьевна отвернулась и резким отрывистым движением поднесла сигарету к огоньку зажигалки Уголок её морщинистых губ подрагивал.
– Дай матери покурить! Больше я ничего не прошу, – она с осуждением покачала головой.
– Ладно, – тяжело выдохнула София, сжимая в руках кухонное полотенце.
Я боялась приблизиться к ней, и медленно пробиралась через гостиную к лестнице.
– Лера, подожди, пожалуйста, присядь, – сказала София.
Её слова прозвучали неожиданно мягко и ласково. Я впервые посмотрела ей в глаза и молча села на диван. Чтобы избежать вопросов Любовь Геннадьевны, я устремила взгляд в знакомую белую стену. Голову занимали мысли о Софии.
Открытый взгляд её голубых глаз притягивал, и теперь я м нетерпением ждала, когда Любовь Геннадьевна уйдет. Но она сидела и пристально смотрела на меня. Сделала затяжку, выдохнула мне в лицо сигаретный дым и демонстративно наблюдала за моей реакцией. Опыт нашего общения подтверждал мою неспособность противостоять ей, я молча терпела едкий дым, терла глаза и вытирала слезы.
В этот момент я поняла главное: для неё с Виктором я была всего лишь вещью.
Добившись желаемого эффекта, Любовь Геннадьевна не стала скрывать удовольствия. Затушила сигарету, встала и ушла.
Мы ждали, когда она закроет дверь, и сквозняк унесет едкий дым сигарет.
Я отчего-то чувствовала, София не желает мне зла. Я наблюдала, как она ставит кофе на плиту, убирает с плеч длинные светлые волосы, встаёт на носочки, чтобы достать чашки с полки и потом долго разглядывает их, наливает кофе. Все это время София молчала, витала далеко в своих мыслях, пока не заметила мой осторожный взгляд:
– Лера, садись ближе.
Я выдвинула высокий стул из-под барной стойки и села. Она нежно взглянула на меня и подвинула чашку с кофе. Я увидела её лицо совсем близко и в этот момент поняла: все что я знала о Софии полная ложь. Любовь Геннадьевна описывала её как властного беспринципного кукловода, управляющего людьми, словно марионетками. На самом деле напротив меня стояла женщина, полная сомнений и печали. Её движения были знакомыми, она закатывала рукава синего вязаного свитера и разглаживала мелкие морщины на висках, не старалась произвести впечатление или показать своё отношение ко мне. Причина её задумчивости была в другом. И я ужасно желала выяснить, что же на самом деле произошло?
София снова заметила мой взгляд, выражение её лица изменилась и с какой-то болью в глазах она обратилась:
– Лера, послушай. Я не вмешиваюсь в отношения Виктора, но вчера… – она сделала паузу и обхватила голову руками. – Об этом разговоре меня попросил Дима.
– Дима?
– Да и очень настойчиво. Таким я его ещё не видела, – София на мгновение улыбнулась, её взгляд устремился вдаль.
– Откуда вы его знаете?
Она молча разглядывала кофейную чашку, потом медленно поднесла её губам и сделала осторожный глоток.
– Лера, мы можем перейти на ты?
– Да, с радостью.
Мне показалось что она не услышала мой вопрос и я спросила снова:
– А Дима?
Мне хотелось узнать о нем, он перевернул мой взгляд на Софию в один момент. Но она продолжала задумчиво рассматривать кофейню чашку.
– Нас можно назвать старыми друзьями, но я с тобой не об этом пришла поговорить. Мы обе понимаем, что произошло.
Она подняла взгляд, полный разочарования.
– К сожалению мне сложно понять.., я пыталась, но у меня ничего не вышло.
Мои слова прозвучали отрывисто, голос дрожал и София заметила мою растерянность.
– Тогда я расскажу тебе свою историю. Все моё детство я жила с зависимостью мамы от азартных игр. Каждые выходные мы ездили в казино Ниццы или Канн, иногда она оставляла меня у входа, и я ждала её там часами. Это продолжалось до тех пор, пока мама не спустила все семейное состояние и у нас ничего не осталось, кроме фамилии и аристократических корней. Достигнув совершеннолетия, я работала днями и ночами, чтобы выбраться из нищеты. Потом переехала в Париж, там было больше возможностей заработать. Вышла замуж и родила Виктора. Он всегда был самым дорогим, что у меня есть. Летние каникулы он проводил у мамы в Провансе, о чем сейчас я очень жалею. Чем старше он становился, тем больше принимал сторону бабушки. Азартные игры и алкоголь стали основой их отношений. Два раза в год мама уезжает в Прованс, Виктору становится скучно. И в один из таких дней в этом доме появилась ты.