Года два назад здесь жила мачеха Димы и многие вещи остались после нее. Мне нравилось с каким вкусом была подобрана мебель, но впечатляло другое: большое пространство квартиры и огромные рисунки на стенах. На белых стенах были изображены люди в античных одеждах, они упирались головами в высокий потолок и как-бы невзначай поглядывали на меня. Мне хотелось встать на носочки и казаться как можно выше, чтобы соответствовать им. Но простая прорисовка и грубые силуэты напоминали, что они всего лишь продолжение интерьера.
Крышка от кастрюли задребезжала. Я не успела выключить газ, как на кухонном столе завибрировал телефон. Пришло сообщение от Тани:
«Подъезжаю к Москве».
Мечтательное настроение улетучилось, пришло раздражение.
Казалось, приезд Тани отбрасывал меня назад, врывался в мою жизнь и рушил планы. Малейшая мысль о прошлом пугала, всеми силами я держалась за настоящее и не спускала глаз с будущего. Но время неотделимо от обстоятельств, а значит это должно было случиться. И это случилось.
«Рано радуешься. Твое «подъезжаю» растянется еще на три часа», – отправила я сообщение со злобным смайликом и налила кипяток в кружку с заваркой.
Как же мне хотелось остаться здесь, а не ехать на вокзал по серой слякоти города. Я мечтала залезть под одеяло и снова уснуть в объятиях Димы. Проснуться от его горячих поцелуев и не раньше полудня позавтракать в ближайшем ресторане. Вместо этого, я запивала горячим чаем свою раздражительность и искала на карте Казанский вокзал.
Я решила не сопротивляться и достала из чемодана старую одежду. Встречу Таню как ни в чем не бывало, может и пропасть между нами исчезнет?
С этими мыслями я надела тёплые колготки и легко влезла в растянутые джинсы. Оказалось, я сильно похудела за время жизни в Москве и старая одежда висела на мне как на вешалке. А розовый свитер буквально кричал о деревенском происхождения его хозяйки. Прекрасно, то что надо. Осталось заплести волосы в косу, и здравствуй прежняя Лера! Будто ничего и не изменилось.
Оглядев себя в зеркале, я успокоилась. Старая одежда, помогла смириться с обстоятельствами, и раздражительность исчезла.
Осторожно, на носочках, я прокралась в комнату и нежным поцелуем разбудила Диму. Он не хотел просыпаться и, сморщив лицо, спросил:
– Что случилось? Куда ты собралась?
– За Таней на вокзал.
– А-а-а точно, – затянул он недовольно и выполз из под одеяла.
Я услышала его шаги в коридоре и звук молнии кармана куртки. Вернувшись обратно, он протянул мне банковскую карту и рухнул на кровать.
– Позвони обязательно как освободишься, – промычал он, залезая обратно под одеяло.
– Хорошо, – ответила я и поцеловала его снова, но Дима даже не пошевелился.
Не веря своим глазам, я сжимала карту в ладошке, и только через минуту смогла отправиться на поиски сумки. Ни один мужчина ещё не давал мне свою карту. Что это? Доверие? Дима, где же ты был раньше? Где мой телефон? Что же всё-таки произошло? Накидывая пуховик, я залезла в ботинки и выскочила в подъезд.
В руках сияла золотом банковская карта. Этот маленький кусок пластика освещал серую лестничную площадку и часть свинцового неба, виднеющегося из окна пятого этажа. Моё лицо тоже светилось золотом и это оправдало мою рассеянность: я совсем не заметила соседку из квартиры напротив.
Разнеженная благополучной жизнью, бабушка – божий одуванчик – никуда не спешила, и поздоровалась со мной хорошо поставленным голосом бывалой актрисы. Её длинная норковая шуба намекала, что на метро дама точно не поедет. Оставалось только продолжать улыбаться и поспешить в лифт, который бабуля придержала для меня.
– У вас прекрасные духи, – сказала я, впервые взглянув столь открыто незнакомому человеку в глаза.
– Ах.., спасибо, милая! – расцвела она и игриво посмотрела на меня.
Её живой проницательный взгляд будоражил мой авантюризм. Мне послышалось или она назвала меня милой? Этот день становился всё интереснее и интереснее.
Я не заметила, как добралась до вокзала, потому что всю дорогу пыталась сдержать улыбку, и не могла. Вид у меня был как у полоумной. Как только Таня вышла из вагона, моя странность поблекла и я уже не выглядела сумасшедшей. Таня раскинула руки, завизжала на весь перрон и кинулась ко мне через толпу озабоченных вокзальными проблемами людей.