– Как дела у мамы? – певучей французской манерой спрашивала Софи.
– У бабули? – переспросил Виктор и повысив голос принялся возмущаться. – Эта баронесса не вылазит из своего кресла в гостиной, только и делает что курит и задыхается кашлем, а её капризы! – вздохнул он – О, её капризы непомерно растут с каждым днём!
Голос оборвался, Виктор и Софи остановились у двери туалета. Моё сердце колотилось, руки дрожала, а опьянение пропало. Я боялась пошевелиться и громко вздохнуть. В этот момент Виктор вновь заговорил:
– Ты не поверишь! С недавнего времени, у неё появилась новая привычка.
– Какая же? – перебила его Софи.
– Спускаться на кухню посреди ночи и греметь посудой!
– Что же она делает на кухне, ещё и ночью? – удивлённо переспросила Софи.
– Я долго из неё выпытывал и представляешь, что она ответила? Я ходила попить. Утолить жажду. Извини! – передразнил он Любовь Геннадьевну обволакивающим голосом и добавил, – А я потом заснуть не могу!
Софи рассмеялась:
– Если это вода, то не страшно!
Они отправились в гостиную, а я не решалась выйти из туалета и сползла по двери на ворсистый коврик. Спустя минут двадцать, которые я провела пытаясь слиться с оливковым ворсом ковра, в дверь туалета постучались:
– Лера, было бы неплохо выйти к столу! – кричала Мари.
Мне захотелось надавать себе пощёчин и со словами “Соберись, от этого ещё никто не умирал!” я встала и ровной, трезвой походкой вышла в зал.
Дима с Мари сидели на прежнем месте. Софи стояла у камина и была увлечена рассказом о горнолыжном курорте. Совсем недавно она спускалась со склона и упала на резком повороте, но, к счастью, все обошлось. История была захватывающей, пока я не увидела надменное лицо Виктора. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Воспоминания о нем до сих пор душили меня.
– Лера! – неожиданно воскликнула Софи, закончив рассказ. – Ты приехала!
От одного её взгляда на душе сразу потеплело.
– Конечно, я очень хотела тебя увидеть, – ласково ответила я.
– Я тоже рада тебя видеть! – улыбнулась она и предложила пройти в столовую. Мы последовали за ней.
Кухня очаровала меня. Софи любила плавные текучие линии и светлые цвета, которые контрастировали с тёмным деревом оконных рам, дверных проемов и резными спинками стульев. Огромный белый стол был накрыт исключительно для нас.
Мари заметила как я тщательно разглядывая кухню и, проходя мимо, тихо сказала:
– Это стиль арт-нуво. Софи с ума по нему сходит, а её неотесанный сынок по тебе, – заключила она низким недовольным голосом.
– Нет, не правда. Я всегда была для Виктора вещью, – шёпотом возразила я и чуть не ткнула её локтем в бок.
– Вещи забывают, а он на тебя смотреть не может. Будь осторожна, Виктор напьется, – остерегала Мари.
– Знаю, – промямлила я. – Это неизбежно.
Всеми силами стараясь улыбаться, я села рядом с Димой и Софи. Мари села напротив, её соседом оказался Виктор. Он распушил перья и задрал свой идеальный французский нос, как территориальный петух, нахально восседающий на жердочке в курятнике. Было смешно, но из любви к Софи никто не подал виду. Впервые я увидела его таким.
Мари накинулась на сырное ассорти и увлечено складывала в тарелку ломтики сыра. Софи придвинула к ней копченого лосося, гребешки, охлажденные устрицы и заботливо произнесла с довольной улыбкой:
– Скоро подадут индейку.
Дима тоже не отставал и с большим аппетитом уплетал пиццу и мясной рулет, специально приготовленные для него. Похоже, Софи знала пристрастия каждого, а что до меня, то у меня совсем пропал аппетит и в горле стоял ком всплывших обид.
Подали индейку, все подняли бокалы с шампанским и чуть ли не хором поздравили друг друга с Рождеством. Наступила тишина, сочная и жирная индейка увлекла всех своим вкусом. Я выпила второй бокал шампанского и расслабилась, даже на время забыла о присутствии Виктора.
Пришло время обмениваться подарками, Софи позвала всех в гостиную, а сама убежала вверх по лестнице. Мари попросила Диму сходить до машины. Не дослушав её, он бросился в дверь, как золотистый ретривер за мячиком, и через минуту уже ждал Софи с подарком в руках. Ему не хватало хвостика, чтобы радостно вилять им.
Софи спустилась с небольшими коробками завернутыми в красную бумагу и перевязанными ленточками. Каждая была подписана, рядом с моим именем было нарисовано сердечко. Я не удержалась и разорвала упаковку, внутри оказалась золотая чайная ложка. Только Софи могла придумать столь символичный и чуткий подарок. Я бросила на неё взгляд, она рассматривала чайный сервиз, выбранный мной в антикварном магазине.