- А можно сделать наоборот? – вклинилась я.
- Нельзя, Смирнова. Галя, еще одна такая выходка. С любым клиентом. И можешь идти домой. Ты совсем обнаглела, душа моя. Я же сказала, чтобы Аська его обслуживала сегодня. Кирилл Александрович лично настаивал.
- Я думала…
- Тебе не надо думать. Надо делать, что велят, - обрубила Катя.
- А я? – подала я голос.
- А ты теперь закреплена за випом Нечаева. Будь добра, не сваливай свои обязанности на Галю. Если Кирилл Александрович велел, это закон.
Я сглотнула, кивнув. Правда, тут же захотелось уволиться к чертям, но перед глазами так и стояло видение, как я брожу по готическим улочкам Праги. Перспектива заработать на поездку быстрее с Нечаевскими чаевыми показалась очень заманчивой. Хотя я опять почувствовала себя продажной девкой. Ну, да это легко исправить, игнорируя и пресекая подкаты вип-клиента. Главное самой не расслабляться, как сегодня.
- Все поняли? Идите работать, - отправила нас администратор.
Мы с ней хорошо ладили, но субординацию никто не отменял. Правда ближе к закрытию, я решила воспользоваться Катиным мирным расположением духа, когда она пошла покурить. Я выскользнула за ней на внутренний двор, якобы выбросить мусор и подышать воздухом минутку. Спросила:
- Кать, почему Нечаев так важен? Он всего лишь клиент, а ты на него разве не молишься.
- Я бы и рада от него избавиться, Ась, - выдохнула она вместе с дымом. - Только он почти хозяин заведения.
- Как это?
Я видела пару раз владельца, и он точно отличался от моего вип-клинета.
- Он нашему главному денег ссудил. На каких-то жутких условиях. Я точно не знаю. Слышала краем уха. Нечаев может вывести капитал, распродав здесь все: начиная от помещения, заканчивая табуретками. Он как-то при мне пошутил, что если суп принесут холодным, то свернет лавочку. А может и не шутил. Шеф наш тоже не понял, юмор это был или всерьез. В общем, теперь мы господина Нечаева обязаны облизываться. Иначе…
- Я поняла, - выдавила я сквозь сдавленное горло, - ну и сволочь он.
- Это бизнес, Ась.
- Свинство это, Кать.
- А ты с ним, похоже, поладила, - отметила она, туша сигарету. - Нравишься ему.
- Зато он мне не очень.
- Понимаю. Но придется терпеть.
- А если я уволюсь? – Дух бунтарства снова завладел мной.
- Я не знаю, - пожала плечами Катя. - Не увольняйся. Пожалуйста.
Она сделала глаза кота из Шрека, и я рассмеялась.
- Правда, Аська, я жить хочу.
- Твоя жизнь в моих руках?
- Хах, похоже.
Мы вместе посмеялись, возвращаясь в зал.
Но очень скоро мне стало не смешно.
Нечаев теперь обедал в «Праге» каждую мою смену. Раньше я видела его раз в неделю, может два, а теперь… Похоже, он выучил мой график. Первое время я думала, что Кирилл отказался от глупой затеи с ужином. Он все время приезжал с кем-то, вел за обедом переговоры, почти не обращал на меня внимания. Даже как-то обидно было. То мы целуемся, то вообще ничего.
Подобные мысли я, конечно, гнала от себя. Радоваться надо этому ничего, а я почему-то грущу. Лишь изредка Кирилл смотрел на меня. Когда наши взгляды встречались, его глаза теплели. Нечаев позволял себе мимолетно расслабить губы в приятной улыбке, иногда даже подмигивал мне. В такие моменты я чувствовала себя такой глупой, потому что сердце делало сальто, подпрыгивая к горлу, и билось там до самого вечера.
Я сама не заметила, как стала ждать эти мгновения, когда мы «узнавали» друг друга глазами. Все остальное время я была официанткой, а он вип-клиентом с завышенными требованиями. Нечаев не стеснялся выговаривать за промахи.
- Надеюсь, вам все понравилось? – спросила я как-то во время его обеденной встречи с какими-то толстыми дядьками.
- Все холодное принесли, - фыркнул Кирилл.
Я могла предположить, что его еда остыла, пока он обсуждал дела, но не стала, конечно. Вместо этого я сделала виноватое лицо.
- О, прошу прощения. Я передам шеф-повару.
- Леща ему передайте, - пробубнил Нечаев.
Мужики за столом заржали. Я не сдержала улыбки. Кирилл моргнул и взглянул на меня, тоже чуть усмехаясь. Я умчалась, зажимая рот рукой, чтобы не хохотать во все горло.
Всю следующую неделю Нечаев делал вид, что меня нет. Правда, даже не взглянул, слова не сказал. Он снова был занят разговорами, мало ел и выглядел уставшим. Но в четверг было хуже всего, потому что он явился с дамой. Вот с ней он смеялся, шутил и вообще вел себя по-человечески. Почти как со мной. Только его подруга сидела рядом, а не бегала туда-сюда с подносами. Она наслаждалась его обществом, вся светилась, часто касалась.