Пробовал забыться, пристрастился к казино, к рулетке….Она вроде бы помогала забыться, вселяла надежду на выход из тупика. Выиграть! Ведь он отдавал себе отчёт, что немалая толика их с Санькой бед связана с нерегулярностью его заработков, с невозможностью дать девочкам всё, что он обязан дать, хотел бы дать.
— Ничего я не обязан, — через минуту зло думал он, — Санька здоровая девка, пусть работает. Гуляет она, я ей только ради денег и нужен. А я из-за них пупок надрываю, — и не замечал, не понимал, как шальные выигранные тысячи рублей тут же уходили в пучину азарта, утягивая за собой и те две-три сотни долларов, которые он получил за сделанную работу и твёрдо наметил истратить с пользой. — Значит, сегодня он опять не пойдёт к Сане, к Санечке, не поговорит с ней по-хорошему, как поклялся Полине Ивановне две недели назад. Когда почти плакал у неё в кухне после того, как дрожащим голосом сказал "я Саню побил…"
Всё-таки, к врачу идти пришлось.
Когда Кличко оставил машину на станции технического обслуживания и почти поверил, что после рихтовки, замены одного крыла и бампера, после аккуратной подкраски ("наш мастер дядя Миша — дока в таких делах")…после всех этих не таких уж сложных для специалистов работ, он сам не заметит мест повреждения, Вячеслав Сергеевич прибыл на работу, ему казалось, что вечерняя схватка прошла без ущерба для здоровья….
К сожалению, это оказалось не так. Острая боль в груди заставила пойти к врачу, а рентген подтвердил, что два ребра сломано. Его туго забинтовали, всадили здоровенную ампулу обезболивающего и велели 3–4 дня "не рыпаться". Он зашёл в приёмную Ларцева, сообщил Анне Захаровне о временном ограничении дееспособности, зашёл к Радкову и отправился домой.
Там он по элементам попытался вспомнить вчерашнее происшествие. Убедился, что оно не связано с делами служебными и успокоился.
Мысли его вернулись к нежданному избавителю, не вмешайся который и всё могло бы кончиться трагически. Оказывается, он хорошо известен в доме генерала Петра. Обязательно нужно поговорить с Петром и Полиной Ивановной, расспросить об этом рыжем парне. И повидать бы его не мешало. Врач на улице сказал, что ничего страшного, но нужно бы удостовериться — нож в бок редко бывает чепухой. Хотя Вячеслав где-то читал, что есть небольшая область внизу живота, ранения в которую, действительно, мало опасны, и этим иногда пользуются люди, симулирующие попытку самоубийства.
Кличко взял с тумбочки сотовый телефон и набрал номер генеральской квартиры.
Для Сани всё происшедшее распалось на два эпизода.
Вот они с Андрюшкой стоят на тротуаре, намереваясь перейти на другую сторону улицы, когда проедет "мерс", вот, завывая двигателем, откуда-то вылетела вторая машина… Резкий звенящий удар металла об металл….Она в испуге замерла и, как в замедленном кино, видела внезапно возникшую схватку, в которую решительно вмешался её муж. Это всё — секунды, мгновения…
Второй эпизод — Андрей сидит на асфальте, зажимая рану. Она бросилась к нему, но тут же подлетела "скорая". И уже тягучие, отпускающие страх слова доктора, недолгая дорога домой, куда медики подвезли пострадавшего. Домой к ней, к бабушке, с которой жила Саня с дочкой. Бабушка ничего не поняла из её сбивчивого рассказа, но сам тон доктора, который помог войти Андрею, заставил её поверить в благополучный исход происшествия.
Андрей всё же потерял сколько-то крови, ослаб. А может быть, укол димедрола подействовал, но уснул он очень скоро.
А Санька не спала, приткнувшись в ноги его постели.
Вся их искореженная жизнь вспоминалась ей. Счастливая встреча с цветущим и влюблённым Андреем — тому ужу более пяти лет. Красивый рыжий с ослепительной улыбкой до смешно топорщяхся ушей.
Она — студентка второго курса, он — недавно вернулся из армии, рабочий-сантехник, отделочник. Раньше сказали бы неровня, мезальянс… Но какое это имеет значение, когда она любит его, когда сердце заходит от прикосновения его сильных рук. "Солнце моё" — говорит он, и это самое солнце горит в его глазах.
Потом это несчастье. Саня заплакала. Она сама не могла понять, что произошло, точнее, КАК произошло….Но эти страшные фотографии…Она помнила, как весело смеялась во время студенческой вечеринки, как лохматый фотограф раздевал её… Как каменно рассматривал эти проклятые фотографии её Андрей. Как спрашивал, а что ещё было у вас?… Не могла она ответить. Не знала. Не помнила. С НЕЙ ничего не было, а что было с её оболочкой?…Она, действительно, не знала.