Фотографа Андрей нашёл и избил его до полусмерти. Но разве это стирает то прошлое? Каким бы оно не было!
Теперь это прошлое постоянно стоит между ними, отступая в счастливые дни и всей своей громадой наваливаясь в другое время.
Саня виновата и винит себя. Ревность же Андрея подчас делает его животным. Вот он лежит сейчас рядом, раненый, обессиливший. Родной и любимый. Но пройдёт эта боль….Пройдёт ли ТА?
Он застонал во сне. Наяву он себе такого не позволит. Санька бросилась к нему, поправила подушку. Но…уже спит.
Полина Ивановна говорит, что раз любит, то простит тот давний глупый поступок. Обязан простить, и в любом случае обязан заботиться о дочери, которую он любит и которая всей своей детской душой привязана к папе.
Саня пересела в бабушкино кресло. Подобрала ноги. Сурово сжала зубы.
— А прощу ли я? Сколько можно терзать человека ревностью?! Я же Человек, и я тоже хочу жить, а не вымаливать у него крупицы радости… И как он смеет играть в рулетку, когда его дочь нуждается? Не сошёлся же свет клином на этом рыжем…Или сошёлся? Ну, кто скажет, кто даст ответ на эти вопросы?!
Вечером Вячеслав позвонил Полине Ивановне. На этот раз трубку взял сам Пётр.
Поздоровавшись, Кличко со своим обычным трёпом рассказал Беркутову о происшествии. Сразу подчеркнул, что это чисто дорожная случайность, не связанная с делами.
— Но самое интересное, Пётр Николаевич, ты не угадаешь! Моим спасителем оказался некий знакомый вам с Полиной Ивановной Андрей Бубенцов. Знаешь такого?
— Знаю, Слава. Хороший мальчишка, хотя помотал нам с Полюшкой нервы изрядно и не один раз.
— Хочу заскочить к вам, интересно про парня подробнее узнать…
— Я тебе заскочу! Велено лежать неделю, так лежи! А Полина Ивановна услышит про твоё бедственное положение и сама заставит меня такси вызвать, навестить тебя болезного.
— О, Пётр! Но я же…Я не готов к приёму таких гостей…
— Лежи, шальной….Полковник ужо, а солидности ни-ни. Всё, что нужно, с собой привезём. Я сейчас посоветуюсь с женой и перезвоню тебе.
Кличко аккуратно положил трубку, повернулся на кушетке и непроизвольно застонал.
Гости прибыли через час. Вячеслав Сергеевич открыл дверь и, демонстрируя своё хорошее самочувствие, попытался снять с Полины Ивановны её шубу. Пётр Николаевич ничего не сказал, но сразу принял "груз" на себя, повесил её на вешалку и, взяв Вячеслава под локоть, провёл в комнату, потом внёс объёмистую сумку с домашней снедью.
— Выглядишь молодцом. Зря я на тебя нашумел.
— В какие-то годы сам Генерал признал свою ошибку!
— Не заносись, Славка! Садись. Сейчас Полина разложит-расставит всё по местам, примем по стопочке микстуры для укрепления здоровья, и расскажи всё подробненько. Потом и мы с Полей на твои вопросы про Андрея постараемся ответить.
Вячеслав рассказал, как попал в конфликт с пьяными "джипистами", как не утерпел оскорбления и сорвался на схватку с ними, и как вмешательство Андрея спасло его от больших неприятностей, чем пара сломанных рёбер. Но и парнишка ваш знакомый пострадал. Правда, я по телефону узнавал, он тоже счастливо отделался.
Андрей едва успел к названному доктором времени.
Усталый и злой после суточного дежурства врач уже собирался уходить и ругал себя, что ночью пожалел парня и не привёз его сюда сразу, чтобы оформить вызов, а отпустил домой. Сейчас не было бы нужды возиться с бумагами, а осмотреть рану смог бы и сменщик, — вон он в соседней комнате переодевается, насвистывает и благоухает каким-то жутким одеколоном.
Не поднимая глаз на Андрея, он быстро писал в журнале, потом достал из стола голубой листок с печатью, чиркнул на нём несколько строк и наставительно сказал:
— С этой справочкой сегодня же сходи в районную поликлинику к хирургу. Там тебе выпишут больничный, пока на три недели. Больше, надеюсь, и не понадобится. Пока же береги рану, тяжёлого не поднимай…И вообще…
— Что вообще? — зло сказал Андрей. — На кой хрен мне этот больничный, если у меня заказ срывается? Кто меня кормить будет? Я, ведь, не в конторе работаю.
— Тогда нечего было в драку лезть, герой долбанный. Стоял бы и смотрел…
— Как четверо одного убивать будут? Иди к чёрту, коновал, — он скомкал справку, бросил её на стол и вышел, хлопнув дверью.
Он стоял на крыльце больницы. Ночью прошёл небольшой дождь и всё вокруг радостно сияло и сверкало в лучах утреннего солнца. А настроение не в дугу. Мрачные мысли, которые на недолго отошли в сторону, снова овладели им.