Иванов уже был устремлён вперед. Чуть меньше двух часов полёта, потом ещё почти столько же на автобусе и в метро, — и он дома.
А дом — это и Мария, — он даже не подозревал, как будет тосковать без неё: ведь, ни разу в их недолгой совместной жизни он не уезжал из дома, если не считать в общем-то коротких и страшно насыщенных делами (и опасностями!) командировок! Уезжала Мария на гастроли, но это входило в обычный распорядок жизни, а тут уехал он, уехал отдыхать! Да и не старый ещё человек полковник Лев Гурыч Иванов, не старый. Полный жизненных сил…
А дом — это и "штабквартира", где своя жизнь, уже ставшая привычной и необходимой.
Не терпелось обстоятельно поговорить с Петром, который во время отсутствия Льва сделал три короткие вылазки в областные центры Чернозёмной зоны. Не терпелось обсудить с ним новости уже во всю развернувшейся предвыборной борьбы, за которой он в санатории следил внимательно, с интересом и….недоумением.
С недоумением и раздражением, природа которого ему была совершенно не понятна, — ведь, сразу было ясно, что этот избирательный цикл к ним отношения не имеет.
Хотелось вникнуть и в другие дела… На время его отсутствия и перманентных поездок Беркутова, вся связь с иногородними товарищами легла на Ганжу, а московские дела прочно взял в свои руки Василь Иванович. В принципе, будь в этом нужда, в Москве можно было бы в короткий срок оформить организацию с численностью до тысячи человек. А с учётом Подмосковья и полторы тысячи!
Честно говоря, и познакомиться с "текстами" успешно работавшего лектория тоже было нужно. Перед отъездом в санаторий Иванов просил "присмотреть" за лекторием Пашу Алексина, но…. Лев Гурыч чётко ощутил в себе ранее неведомое ему чувство ПЕРВОГО руководителя, — вникать в суть ВСЕХ проблем. Только после этого можно быть спокойным.
Он не доверял своим помощникам? Нет, конечно. Доверял. Доверял. Но лично проверить всё равно нужно.
…Самолёт пошёл на посадку. Заложило уши. Ощутимо затрясло в облаках, на несколько секунд затянувших только что сиявшие иллюминаторы….Да, в столице тоже дождь…
Потом Мария сообщила, что звонил Пётр Николаевич, уточнял время, когда должен был появиться Иванов, и она пообещала, что сразу Лёва позвонит. Он и сделал это сразу же.
Ну, почти сразу же.
— Здравствуй, Генерал! Как приятно слышать твой голос, сознавая, что не тысячи вёрст пролегли между нами! И можем увидеться совсем скоро, повидаться…
— Ты поэтом стал на отдыхе, Лёвушка! Но прав, нужно поговорить без помощи технических средств. Забирай Марию, — я с ней говорил сегодня, знаю, что у неё свободный день, — и приезжай. Полина Ивановна уже готовится встречать гостей. Почаёвничаем с бутылочкой, а потом посудачим про то про всё. Ждём, и генерал отключился.
— Машенька! Приказано ехать. Пётр, ведь, предупредил тебя?
— А я готова. Поехали.
Полина Ивановна встретила гостей, как всегда, радушно, приветливо. Если Лёву она знала, что называется "с пелёнок", с молодого безусого лейтенанта в группе ее тогда уже набиравшего опыт капитана Беркутова, которому с намёком на фамилию, все сулили "орлиное будущее", то с Марией она познакомилась совсем недавно, — года полтора назад. Известная актриса сразу понравилась ей отсутствием богемного налёта и тем, — это она определила сразу и безошибочно, — тем, что любила её Лёвушку.
Часа полтора они спокойно и с удовольствием посидели за столом, неспешно обсуждая всевозможные житейские темы (Беркутовы недавно сделали ремонт в квартире и одно это давало массу тем для обсуждения!) и отдав должное при этом великолепному пирогу-рулету с начинкой из сыра, яиц, зелёного лука, — на юге такие называют красивым словом "хачапури", — потом Полина Ивановна решительно поднялась из-за стола и позвала за собой Марию, — "пойдёмте, Машенька, пусть мужчины посплетничают, а у нас с тобой найдутся другие дела"!
Женщины прошли по всем комнатам, придирчиво оценивая и удачный подбор материалов и высокое качество работ.
— Представляете, Машенька, мастер-ремонтник нам попался, — одним словом и не оценить его. С одной стороны, — работа высокого качества! Сам к себе придирчив, — то не хорошо, это не получилось! И переделывает. Я уж говорю, что удовлетворена, а он, — нет, переделаю. А с другой стороны, непрерывные капризы, на работу приходил, когда вздумается. Так сказать, "по настроению". Материалов на переделки перепортил….Ладно, мы его уже не один год знаем, — смирились, ради качественной работы. Но при этом у него — твёрдая уверенность, что заработок его должен быть не меньше, чем у губернатора! Между прочим, это буквально! Понятие о квалификации труда с учётом её уровня ответственности — для него пустой звук. На нынешнем рынке труда большинство таких. Какая-то смесь гордости и глупых амбиций. Совсем развратили молодёжь. — Полина Ивановна тяжело вздохнула. — Наш, хоть, работал качественно. А другие, — лишь бы деньги урвать. Заплатить ему пришлось больше, чем мой генерал в месяц приносил! — и, помолчав, добавила — Раньше понятия меры существовали, а теперь простые девчонки из коммерческих фирм получают многие тысячи, а начальники — десятки тысяч и ещё в долларах! Вот такие условия времени и развращают молодёжь! Получают, а считают, что заработали! Вот вы, Маша, за изнуряющие тренировки, за частицы души, отдаваемые зрителям, — большие доллары получаете?