— Спасибо. Ясно.
Помолчали.
— Нелепо как-то, — сказал майор Шифер, — зачем они убили Андулина? Какой смысл убивать одного из розыскников? Ведь мы не работаем в одиночку. Есть документы, есть протоколы…. Чем-то Сергей Рустамович испугал Пилецкого.
— Вероятно. Но это случилось не сегодня, — убийца ждал Сергея, а он тоже не знал содержания сегодняшнего разговора. Конечно, он мог быть готов к чему-то, но он получил сигнал к действию.
— Не обязательно. Вы исключаете, что киллер мог слушать разговор Андулина с Пилецким? И сам принял решение?
— Очень возможно. Убийца мог слышать их разговор и сам связаться с главным организатором этого дела. Если Пилецкий в чём-то проговорился, они могли испугаться, чтобы дальше Андулина информация не пошла. Тогда и сам Пилецкий под угрозой. Или майор записывал разговор на диктофон?
— Диктофона при нём не было. Кстати, — почему?
— На этот вопрос мы ответа уже не получим. — Кличко тяжело вздохнул. — И серьёзное упущение мы допустили: кабинет, где Сергей допрашивал референта, не обыскали сразу. Мысль о возможном подслушивании их разговора тогда не возникла.
Около получаса оперативники обсуждали имеющуюся информацию. Потом Кличко спросил, какие возникли предложения по дальнейшей работе?
Представлялось ясным, что в данном случае убийство совершил не наёмный "специалист", а член банды. Вполне возможно, хотя и не обязательно, что он был одним из четырёх пассажиров микроавтобуса. Значит, нужно продолжать поиск. К сожалению, фотография имелась лишь одного из них. Нужно искать его и Пилецкого, — у полковника зрело предположение, что у себя дома Максим больше не покажется и на работу не придёт.
Немного поспорили, изучая список сотрудников офиса, но согласились с доводами Кличко, что особого внимания заслуживают Пилецкий и Паученков. Кроме того, необходима была встреча и с Ореховым, но он должен был появиться в Москве только через два дня. Во время печальных событий лидер партии "За народное благо" был в отпуске, но его уже известили о случившемся.
Через час Кличко и Радков вошли в приёмную начальника Главка.
Здесь мало что изменилось после ухода генерала Беркутова. Только место секретаря занимала пока малознакомая им женщина средних лет. Верочку, как недавно узнал Вячеслав, перевели в хозяйственный отдел.
Кличко доложил, что им назначено на 19 и Анна Захаровна скрылась за высокими дверями кабинета нового начальника Главка.
В практике Кличко это был первый случай, когда генерал-майор Ларцев, сменивший Петра Николаевича, решил вникнуть в детали разработки. Да и случай, прямо сказать, не частый. Конечно, и раньше погибали сотрудники Главка, но это случалось, обычно, при проведении "острых" операций, при задержаниях преступников…. А тут среди бела дня убили старшего офицера Главка, да ещё занятого делом, находящимся под контролем Министра!
— Садитесь, господа офицеры. Доложите подробно все обстоятельства дела. И об ограблении этом диковатом, — оно, ведь, тоже с убийством? И особо подробно, как могло случиться, что майора Андулина так нагло застрелили? Начните вы, Вячеслав Сергеевич. Потом подполковник Радков дополнит. У вас, подполковник, должен быть свежий взгляд на всю эту историю. Потом познакомите меня с планом оперативных мероприятий…
— Дело, действительно, диковатое, товарищ генерал-майор. И объект ограбления, — кому она понадобилась эта партия? Мы проверили эту версию, версию политического сведения счётов, и усомнились. Пришли к мысли о чисто уголовном характере дела. И, совсем нелепо выглядит убийство нашего товарища. Трудно понять, на что рассчитывали мерзавцы…. Он, ведь, не частный детектив.
Просидели в кабинете они больше двух часов. Генерал внимательно выслушал доклад, просмотрел все предложения, внёс свои дополнения.
Кличко с удовлетворением понял, что новый начальник неплохо разбирается в их ремесле. Это было приятно.
"Уважаемый Лев Гурыч!
Как договаривались, посылаю Вам свой воображаемый разговор "Дяди с молодым человеком". Литератор из меня неважный, поэтому пусть Ваш специалист правит текст, как сочтёт нужным. На авторские лавры я не претендую. Писал, как говорится, правду и только правду. Боюсь, что очень длинно написал, но ещё раз — редактируйте, сокращайте. Я не буду в обиде.