В это же время случай свёл Пилецкого с Паученковым.
Ричард (!!!) Паученков был на пару лет старше Максима. Коренной москвич, он живо интересовался политикой, был в толпе "защитников" Белого дома образца 1991-го года, награждён Ельциным медалью "За защиту демократии" и в те дни, когда он познакомился с Пилецким, создал собственную "партию", немало не смущаясь тем, что в ёё рядах насчитывалось аж 23 человека. Максим как-то спросил своего нового приятеля, на какие деньги существует его партия? Ответа не получил, но и не настаивал на нём. Иногда удобно не знать подробности. Ричард торжественно принял Максима в свою партию, вручил ему отпечатанный на принтере членский билет N 24 и поручил ему, учитывая почти юридическое образование, вести делопроизводство "партии". Оставив, впрочем, за собой финансовые вопросы. Окладом Максим остался доволен и перестал интересоваться источником поступления денег.
Разговор с майором Андулиным поверг Максима в ужас.
Когда Сергей Рустамович позвонил в их офис и, предупредив о своём приезде, попросил Пилецкого не отлучаться, он только удивился. Допрашивал его майор уже два раза, коротко опросил его и начальник майора — улыбчивый полковник, и Максим совершенно не понимал, о чём ещё может пойти речь. На всякий случай, он зашёл в кабинет Ричарда и поделился с ним недоумением. Паученков почему-то забеспокоился, велел ему "не распускать язык" и неожиданно предложил разговаривать с майором в своём кабинете. "Здесь вам никто не помешает, а я всё равно через четверть часа уезжаю, есть кое-какие дела в Центризбиркоме".
С самого начала, как-то между прочим, Андулин сказал Пилецкому, что названная им дата окончания института не подтверждена Киевом, сам же сказал, что подобные "накладки" в запрашиваемой информации случаются, и попросил Максима принести ему в Главк оригинал диплома, чтобы "прояснить неувязочку". Потом начал спрашивать о порядках и отношениях в их офисе, о полномочиях и характере начальника штабквартиры Паученкова, снова о хранении злополучных ключей от сейфа, о его личных отношениях с Ричардом и боссом партии Ореховым, — словом о том, о чём уже говорили, и что уже было зафиксировано в протоколах.
Андулин посетовал на неизбежную рутину в их работе, — "всё перепроверяем по десять раз. Видите, я даже протокол не веду, — вздохнув, заметил он. — А вы, Максим Сидорович, обмолвились, что знакомы с Паученковым уже почти десять лет. Расскажите подробнее об этом".
Ничего не заподозрив и даже мысленно посочувствовав майору, Максим начал рассказывать об истории своего знакомства с Ричардом. И только поняв, что он говорит о московской встрече именно тогда, когда должен бы быть на занятиях в Киеве, Пилецкий внутренне похолодел и начал запинаться. Говорил "на автомате", произносил какие-то слова, лихорадочно думая в то же время, как выпутаться из возникшей ситуации. Диплом он принесёт, но вдруг этот настырный майор вздумает отдать его на лабораторную экспертизу? Что грозит ему за использование поддельного диплома? Вроде бы, не страшно. Серьёзных выгод он не извлёк из некогда дружеской помощи Ричарда в получении диплома "без нудных формальностей". Чёрт побери! Казалось бы забытые словесные штампы легко легли в поток тревожных мыслей. А если всплывёт, что он сбежал из под "подписки о невыезде"? Ерунда! Обвинение тогда, ведь, ему не предъявили. Не успели. Хранятся ли те, давние, мелочи уголовных будней? А куда им деться? Пилецкий бросил быстрый взгляд на майора.
Андулин, удобно расположившийся в кресле Паученкова, слушал полузакрыв глаза. Трудно было понять, что же его действительно интересует. К своему ужасу Максим понял, что он совершенно не помнит, о чём он только что рассказывал, — мысли были слишком далеки от произносимых слов.
— Считается, что господин Паученков только формально является заместителем руководителя вашей партии. Фактически он выполняет технические, по большей части, хозяйственные функции. Вот, штаб-квартирой руководит. В политические и финансовые решения господина Орехова не вмешивается? Из ваших слов я понял, что это не совсем так. Как-то же случилось, что крупные денежные суммы оказались в сейфе вашего офиса? Или были на то личные указания шефа? Он, ведь, в отъезде?
Максим замолчал. Разве я сказал об этом? Считается-то так. Реально — наоборот. Все основные деньги партии проходят через Ричарда. И главбуха. Не того, понятно, что сидит в соседнем кабинете, выдаёт зарплату сотрудникам и считает копейки. Только официальные деньги — выборный фонд, издательские доходы и прочие мелочи обсуждаются на заседаниях Бюро, отражаются в отчётах. Потому и назвал он хилые суммы, которые, якобы, взяли грабители. Основные же деньги…. "Но что же я сказал? Неужели сказал про….Почему-то же он задал этот вопрос?" — пытался вспомнить Максим.