Консультанты Фонда, именно так именовались должности Василия Ивановича и Григория Ефимовича, понимали важность продления влияния лекторов. Поэтому тексты лекций они размножали небольшим тиражом на принтере одного из найденных активистов и лично развозили их по адресам "слушателей лектория". Их списки составлялись сразу после лекций во время живого разговора из числа заинтересовавшихся посетителей лекций. Со многими из них состоялись совсем неформальные беседы, в которых затрагивались и вопросы будущего вступления в новую политическую партию.
Смыслов спросил, когда это может случиться, но Лев Гурыч пока мог ответить только очень неопределённо — через несколько месяцев. Поэтому было очень важно не потерять связь с создаваемым активом. Не ограничиваться только лекциями.
Иванов одобрил послелекционные контакты своих товарищей и спросил, возможно ли привлечь этот актив к распространению материалов среди их круга знакомых? Оба обещали подумать об этом, предупредив Льва Гурыча, что народ этот очень разный по своему уровню подготовки. Вероятно, кое-кто сможет и захочет им помочь, но не все на это способны.
То ли непредусмотренная реакция Поляковой, то ли другая причина повлияла, но Мария уделила особое внимание подготовке к приёму. Лев тщательно пропылесосил всю квартиру, Мария сняла висевшую уже давненько в прихожей афишу со своим портретом. Вместо неё повесила очень симпатичную светлую акварель, подаренную ей одним художником-любителем. Искоса взглянула на мужа и, встретившись с ним взглядом, рассмеялась: "мещанское тщеславие, — железной метлой"!.. Неожиданно гикнув и топнув ногой, она крикнула: "В кои-то веки интеллигентных людей принимаем!.. Мать иху…. за ногу!..". Лев, на мгновение ошалев, подхватил жену на руки — "Машка, хулиганочка ты моя", и, покрывая её лицо поцелуями, потащил в спальню…
Вечером Мария в строгом, но свободного покроя, сером костюме, с гладко зачёсанными волосами едва тронутыми всегда модной "Красной Москвой", с улыбкой встречала гостей.
Первыми на правах старых соратников пришли Костеренко и Смыслов. Поздоровавшись с хозяевами, они устроились на застеклённой лоджии за шахматной доской. "Буду тренировать тебя, — пошутил Василь Иванович. А то ты не тянешь против Бондаревского, нарушаешь историческую правду". После памятной встречи при знакомстве однофамильцы знаменитых гроссмейстеров ещё не раз садились за доску, но, вопреки историческим прецедентам, верх неизменно оставался за лектором.
Ровно в 18–30 на пороге появился Бондаревский с букетом цветов. Он галантно поцеловал руку Марии и вручил ей цветы, уважительным поклоном головы поздоровался с хозяином и прошествовал в гостиную, где его встретили оба шахматиста.
Ещё через 7 минут гонг домофона возвестил о прибытии Поляковой.
Ольга Михайловна возникла на пороге.
— Здравствуйте. Простите меня за небольшое опоздание, но общественный транспорт корректирует наши намерения….
— Ну, что вы, — Лев бережно подхватил сброшенную Поляковой лёгкую шубку
— Проходите, Ольга Михайловна, проходите, — Мария подала гостье руку и помогла сесть, чтобы сбросить уличные сапожки. Из довольно большой сумки Полякова достала туфли на каблуках, ловко одела их и…. И Мария завершила мысленный словесный портрет: пред ними предстала очень немолодая женщина аккуратно и достаточно модно одетая. Шубка норковая из "хвостов", куплена в second hand, или, возможно, осталась от советских времён. Длинная шерстяная юбка с разрезами сбоку, серая вязаная кофточка — ангорка, белая с вышивкой на груди блузка, сделанная, скорее всего в "Маленьком Париже". Впрочем, нужно отдать должное полякам, — в части моды они всегда "на уровне". Все вещи не очень дорогие, но выглядят достойно. Отметила Мария и очень скромную косметику, и "преподавательскую" причёску
— Проходите, дорогая, повторила она.
Непринуждённо разговаривая, — кроме хозяйки дома все друг друга знали, Мария же обладала талантом немедленного обаяния, — расселись за столом.
Мария поблагодарила за то, что откликнулись на приглашение и, смеясь, заметила, что, хотя гости приглашены на чай, но одна-единственная бутылочка коньяка, ни стол, ни беседу не испортит.