— Слушай, если хочешь меня сожрать, так давай уже, — сказала я. — Но предупреждаю — я охуенно противный перекус.
И тут он, блядь, фыркнул. Нет, реально, фыркнул, как какой-то храпящий старик, повернулся и ушёл в чащу.
Я осталась стоять на месте. Дрожащая и ни с того ни с сего охреневшая.
И когда меня прорвало — я заржала. Громко и по-человечески. Потому что иначе крыша бы поехала нахуй.
Я упала на землю, уткнулась лицом в грязь, и сижу. Дышу. Матерюсь.
Понимаю: если я не сейчас сойду с ума, то когда?
Глава 3 . Фрукты которые, возможно, меня убьют. Но похуй.
Когда стало темно, я даже не удивилась.
Просто в какой-то момент поняла, что глаза больше ничего не видят.
Вообще.
Ни дороги, ни своих рук, ни того, что впереди.
Как будто кто-то резко выкрутил весь свет из мира и сказал: «Справляйся».
Я остановилась.
Дальше идти — это уже из разряда “просто убей себя об ближайшее дерево”.
Ноги дрожали. Одна ступня с каждым шагом ныли сильнее, как будто внутри кость треснула.
Голову клонило.
Холод подкрадывался к шее, потом к рукам.
Тело ныло. Мозг молчал. Было только одно чувство: если я сейчас лягу на землю — утром можно не вставать.
И тут я увидела дерево.
Тёмное. Высокое.
С толстыми ветками.
На фоне остальных — выглядело живым. Или хотя бы не дохлым.
На ветвях — что-то круглое. Фрукты. Или не фрукты — не знаю.
Тёмные, блестящие. Видны только потому, что кое-где просачивался еле-еле свет.
Подошла ближе.
Дотронулась до ствола — липкий, шершавый.
Всё равно. Я в дерьме с утра, так что плевать, чем ещё испачкаться.
Начала карабкаться.
Дважды сорвалась — чуть не навернулась вниз.
Царапины на руках, колени в грязи.
Руки гудят. В голове пульсирует.
Но забралась.
Села на ветку. Держусь изо всех сил.
Сорвала ближайший плод.
Тяжёлый. Мягкий.
Пахнет никак. Даже дышать рядом можно, и ничего не чувствуется.
Я смотрела на него и думала:
> “Если я это съем — может быть хуже.
А может — станет хоть на чуть-чуть лучше.”
Откусила.
Жую.
Вкус… просто странный.
Не приятный. Но и не отвратительный.
Просто — ни с чем не связанный. Ничего не вызывает.
Как будто жуёшь нечто, что должно быть едой, но ты не уверена, еда ли это.
Проглотила.
Минут через десять внутри стало чуть спокойнее.
Словно голод чуть отступил.
Сожрала ещё один. Потом ещё.
Села ближе к стволу, обняла его рукой.
Ветки жёсткие. В спину давит сучок.
Холод добрался до лица.
Внизу что-то хрустнуло.
Кто-то там есть.
Но я уже не дёргалась.
Плевать.
— Делай что хочешь, — пробормотала я, глядя в темноту. — Я уже заебалась. Мне не страшно, мне просто похуй.
И всё.
Глаза закрылись.
Тело отключилось.
Я заснула.
Глава 4.Та, что тянет ко дну
Я ебнулась вниз, как мешок с картошкой. Без предупреждения, без шанса удержаться — просто дерево решило: хватит, сучка, выспалась. Грудью об корень, воздух вышибло, голова гудит, как после удара табуреткой.
— Ах ты, бляяядь… — простонала я, пытаясь вдохнуть.
Лежу, не двигаюсь. В нос лезет грязь, под рукой — какой-то сучок, в бок тычет камень. Но я живая. И, похоже, утро. Свет есть. Туман висит над землёй, густой, молочный, будто кто-то налил сюда адское молоко.
Я пошевелилась, села. Тело — одна сплошная синяя печаль. Но впереди — озеро. Небольшое. Тихое, гладкое, как зеркало. Вода светится — не шучу, будто в ней кто-то свечку зажёг.
Подползла. Лицо — в пыли, волосы — как пакля. Но в воде вижу своё отражение. Ну, почти. Как будто оно… не до конца моё? Ладно, нахуй. Облилась, напилась. Холодно, но приятно. Внутри чуть-чуть отпускает.
Вдруг замечаю: из воды тянутся длинные штуки — как водоросли, только странные. Тонкие, полупрозрачные, мягкие. Одну тяну — вытягивается легко, будто она сама хочет вылезти. Обмотала ею руку. Щиплет. Через пару секунд — тепло. Прям в ранку. Внутри дрогнуло.
Я обмотала и вторую руку, и ногу. Сижу, вся такая болотная фея, злая и уставшая. И тут…
Плеск.
Обернулась. Озеро — гладкое. Но нет. Не совсем.
Что-то движется.
Из воды поднимается лицо. Женское. Красивая? Наверное. Если не считать, что у неё глаза как бездонные дыры и улыбка слишком… ровная. Слишком тянущая.
— Что за хуйня… — шепчу. Но не двигаюсь. Она подходит ближе. Медленно. Как будто плывёт, но воды не тревожит. Ни единой ряби.