У врат, почти у самой кромки каменной дороги, среди жухлой травы и мокрых камней, лежала девушка. Маленькая, худая, будто сломанная. Издалека — как брошенная кукла.
Шестеро стражей молча переглянулись, и первыми вперёд вышли Коен и Ивелина. Остальные держались чуть сзади, осматривая окрестности. Мало ли.
— Живая? — Ивелина наклонилась, вглядываясь. — Вроде дышит.
— Одежда в клочья, — буркнул Коен. — Похоже, её били. И тащили. Как рабыню. Только зачем выбрасывать у наших ворот?
— Может, специально, — пробормотал кто-то сзади. — Типа подкидыш, сюрприз на утро.
— Или она сбежала, — добавил маг земли, хмурый Ярен. — Ушла от хозяев и упала тут. Вымоталась.
Ивелина молча коснулась плеча девушки. Тёплая. Но вся в ссадинах. В крови и грязи
— Думаете, она... из нижних кварталов? — осторожно спросил Элар.
— Не знаю, — отрезал Коен. — Мы её не знаем. Ни лица, ни метки, ничего.
— Может, не трогать? — осторожно предложил Элар. — Вдруг проклятая?
— Да это ты проклятый, — отмахнулась Ивелина. — Если была бы проклятая, уже бы на нас полезла. А она еле живая.
Она выпрямилась, встряхнула мокрые волосы и устало выдохнула:
— Ладно. Забираем. Пусть поживёт. Очнётся — поговорим.
— У тебя, я так понимаю, поживёт? — усмехнулся Коен.
— Ну конечно. Я же добрая фея, мать года и девочка с крыльями. Подберу, накормлю, в лоб поцелую.
Элар фыркнул. Остальные усмехнулись. Шутки — способ справляться с неопределённостью.
— И как мы её назовём? — спросил Ярен.
— Пока — никак. Она безымянная, и довольно милая — сказала Ивелина, бережно приподнимая её. — А имя... она сама скажет своё имя
----
— Ну вот и заебись, — пробормотала Ивелина, захлопывая дверь ногой. — Дождь льёт как из ведра, стража бродит по улицам, полутруп посреди дороги... и я, ясное дело, не прохожу мимо. Прекрасная, блядь, спасительница.
Она осторожно опустила незнакомку на диван у камина, как хрупкую вещь, которую боишься уронить. Щёлкнула пальцами — огонь вспыхнул мгновенно, живой, послушный, раздуваясь в углях.
Тепло медленно растеклось по комнате. Ивелина разулась, бросила промокшую накидку и, тяжело выдохнув, кивнула сама себе:
— Так. Работаем.
Быстро налила в медный таз воду, провела ладонью — пар поднялся мгновенно. Достала полотенце, пару чистых тряпок, что валялись в сундуке с бельём, и свою старую, уже потёртую рубаху. Всё это положила рядом, на колени — и села перед незнакомкой, разглядывая её с выражением человека, который не совсем понимает, что только что притащил домой.
Рваными, осторожными движениями она сняла с неё остатки одежды — или того, что когда-то было одеждой. Всё в крови, грязи, насквозь промокшее, прилипшее к телу. Порезы, синяки, ссадины… кое-где кожа содрана, будто её волоком тащили по камням.
— Ты откуда, черт тебя дери? — тихо спросила Ивелина, не ожидая ответа. — Не похоже, что просто упала. Скорее… выброшена. Как мешок с мусором.
Она мыла её молча, терпеливо. Тёплой водой, аккуратными прикосновениями — как будто это было что-то важное. Обработка ран, вытирание, отжатая ткань... всё механично, но в этом было больше заботы, чем Ивелина готова была признать.
А потом… она заметила волосы.
Пепельно-белые. Не седые, не седые вовсе — серебро с лёгким холодным дымом, длинные, мягкие, спутанные, но не потерявшие сияния. Они лежали на плече, стекали вниз, и даже в полумраке от них шёл тусклый, почти лунный блеск.
А ресницы…
— Белые? — удивилась Ивелина, присмотревшись. — Да ну на хуй...
Да, белые. Длинные, пушистые, будто нарисованные. На контрасте с чуть бледной кожей и каплями крови на скуле они казались почти потусторонними. Черты лица — правильные, как у старинной статуи: высокий лоб, тонкие скулы, приоткрытые губы. И уши... чуть вытянутые, с едва заметным изгибом. Не человеческие. Не до конца.
Ивелина замерла. Потом хмыкнула:
— Вот дерьмо… Это что, эльф? Или какая-нибудь древняя дрянь, прикрывшаяся красивой обёрткой?
Глаза её скользнули ниже — по телу. Хрупкая, но в ней была сила. Никакой болезненной худобы — плавные линии, тонкая талия, сильные бёдра. Будто создана из инея и мрамора.
— Красавица... — прошептала Ивелина. — Нет, ты не просто красивая. Это уже нечестно.
Села рядом, потерев руки. Долго смотрела на её лицо. Странно. Хотелось говорить — хоть что-то. Хотелось, чтобы она открыла глаза и объяснила, какого хрена вообще происходит.
— Ну что, лунная принцесса без имени, я тебя отмыла, прикрыла, почти воскресила. Осталось только, чтобы ты очнулась и сказала что-нибудь вроде «я дитя света, подчиняйся» — и я моментально вышвырну тебя в окно. Серьёзно. У меня сил больше нет.