- «Унижать»? Я хочу тебя. И это делает тебе огромную честь, - поправил её Кисс. - Но если тебе нравится строить из себя жертву, валяй. Бейся в истериках и чувствуй себя униженной, главное меня не доводи, отвергая снова и снова. А то я сорвусь и сделаю то, о чём сам буду жалеть, а ты – тем более.
Мариса отрезала:
- Просто забудь об этом. Так я тебе никогда в жизни не дам.
Ну вот, теперь он хотел этого ещё сильнее. Он просто обязан был заполучить то, что для него якобы под запретом. И взять это силой было бы легче, быстрее и приятнее, чем с ней спорить, выпрашивая…
- Слушай, мы ведь только вчера это проходили, - напомнил Нейтан, давая ей последний шанс. – Понимаю, такой робкой-робкой вчерашней девственнице я кажусь жестоким извращенцем. Но я могу устроить тебе экскурсию на свои предприятия, чтобы ты поняла, какой я на самом деле милый мальчик с тобой.
- Ты – жестокий извращенец и предприятия у тебя – тебе под стать, - тихо ответила Мариса, понимая... боже, понимая, что ей никуда от него не деться. Как Нейтан и сказал: они вчера это проходили. Её тело болело, усвоив урок.
- Подай презерватив, – не повышая голоса приказал Кисс, протянув руку в её сторону.
Представив, что будет, если она его сейчас к чёрту пошлёт, Мариса выдвинула ящик и заглянула внутрь. К противостоянию с ним она была готова гораздо меньше, чем к сексу.
Достав упаковку презервативов, она взяла ещё и смазку.
- Ты просто прелесть, - прошептал Нейт, когда она подошла к нему, отдавая то, что он попросил. – Я не буду делать больно, не бойся.
Глава 7
Мариса так часто слышала от Нейтана ложь, что уже привыкла ему не верить. Когда он говорил, что будет не страшно, страшно было просто чертовски. Когда он говорил, что будет не больно, больно было до слёз. Теперь он сказал, что будет не страшно и не больно…
Мариса приготовилась к катастрофе.
Так ей и надо. Вот что бывает, когда продаёшь себя сутенёру.
Кисс был таким злым и жестоким. Порой он говорил ей такие обидные вещи и причинял столько боли, что она готова была его возненавидеть… но потом он вдруг начинал нежно оглаживать её разбитыми руками и целовать там, где любой другой постыдился бы. Такой ласковый с «дырками, которые купил». Сначала даёт понять, что может обойтись с ними очень грубо, а потом извиняется за то, что так жестоко пошутил.
Что за парень…
Кисс хотел, чтобы ей понравилось? О, нет, только не это… Ей не должно было понравиться такое. И хотя Мариса больше не пыталась ему помешать, внутренне она сопротивлялась происходящему до последнего. А потом ещё дольше приходила в себя.
Проснувшись, Мариса не торопилась выходить из комнаты. Настороженно глядя в сторону двери и прислушивалась, она попыталась разобраться, что произошло с ней этой ночью и определиться со своим отношением к этому.
Для верности Мариса осторожно потрогала себя внизу, проверяя не болит ли… А здесь? А если вот так?
Она нахмурилась, подключая вторую руку к исследованию.
Как Кисс это делал?
Его рот был таким нежным, а пальцы - грубыми и очень настойчивыми, когда он одновременно ласкал её спереди и сзади…
Ах!
Интересно, он всегда был таким извращенцем? Ходит весь из себя такой серьёзный и гордый, а на деле тащится от таких вещей. Трогает, целует и проникает в места для этого не предназначенные, шепча при этом как ему это нравится.
Ему должно быть очень стыдно.
Закрыв глаза, Мариса начала понемногу расслабляться, но её медитацию грубо прервали. Кисс зашёл в комнату без стука, решив, что раз это его комната и его женщина, формальности не нужны.
У него на шее висело полотенце, потому что он только что вышел из душа после тренировки.
Будто вчерашней «тренировки» ему не хватило.
- Как себя чувствуешь? – спросил Нейтан, приближаясь к ней, но Мариса накрылась одеялом с головой, прячась от его взгляда.
- Тебе на работу не пора? – пробормотала она из-под укрытия.
- Сегодня воскресение.
- Ну и что? Ты ведь такой занятой. Иди занимайся своими делами, не обращай на меня внимания.
Может, он хотел поспорить, но решил в итоге не наседать. Он понимал, что задолжал ей отдых после вчерашнего.
- Я буду в кабинете.
- Ага.
Через час он вернулся, более раздражённый, чем до этого. Мало того, что опять зашёл без стука, так он ещё и отобрал одеяло, когда Мариса снова попыталась под ним спрятаться. Кажется, его сильно напрягало то, что она тут затихарилась в одиночестве. Решил, что она что-то замышляет?