Бранч Бакарди спрашивает у меня:
– И у кого? Можешь назвать хотя бы одну актрису, у которой был порноребенок?
Я показываю на экран, где Касси Райт с рисовой пудрой на щеках и с густо подведенными черным глазами играет скромницу-гейшу в «Желтых телках на белом снегу». Касси Райт, говорю. У нее был ребенок.
Ее родители жили в Монтане и живут там до сих пор. Ее мама по-прежнему работает в районном отделе школьного образования, а папа – в химчистке. Говорят, что двадцать лет назад Касси приехала к родителям и сообщила им, что беременна. Она была совсем не похожа на беременную. Она осветлила волосы и похудела почти в два раза, благодаря строгим диетам. Она приехала на черном как ночь «камаро» – новеньком, еще с дилерскими номерами. Их малышка, их доченька, рассказала, что только что снялась в своем первом шедевре, «Шлюха идет на войну: Первая мировая», и попробовала объяснить, что значит кадр с внутренним выбросом. И иногда что-то не получается – так бывает. Касси сказала, что у нее три недели задержки и что она уже купила тест на беременность. Она попросила родителей, чтобы они ей разрешили остаться у них, пока не родится ребенок, но они ей сказали, что нет. Снявшись в «Мировой шлюхе», Касси вмиг стала звездой, а ее родной город был слишком маленьким – там все знали всех, – так что блудную дочь там узнали бы сразу.
Мама Касси втайне пересылала ей деньги, каждую неделю. И папа – тоже. На ее городской адрес. Но ребенка они не видели ни разу.
Номер 137 и Бранч Бакарди смотрят на меня. Просто смотрят – и все. Номер 137 поглаживает своего тряпичного пса. Мистер Бакарди вертит в руке золотой медальон, который висит у него на шее. Растирает его двумя пальцами, указательным и большим.
– Родители, – говорит мистер Бакарди, – хрен дождешься от них понимания и сочувствия. Поимеют тебя на раз.
Я говорю, это не шутки. Дети порно – это не просто побочный продукт секс-индустрии. Не мясные обрезки порнобизнеса. Не нежелательные последствия типа вируса герпеса или гепатита.
Номер 137 поднимает руку и шевелит пальцами, пока я не умолкаю.
А он говорит:
– Погоди. А что значит «кадр с внутренним выбросом»?
Я смотрю на него и молчу.
– Я объясню, – говорит мистер Бакарди.
Я киваю. Пусть объясняет.
Бранч Бакарди поднимает глаза и откашливается, прочищая горло. Говорит скучным и ровным голосом, как будто читает по книге:
– Актер-мужчина кончает в партнершу. Без презерватива. Когда он вынимает, актриса резко сокращает мышцы тазового дна, так чтобы сперма вытекла из влагалища.
Лицо номера 137 становится белым. Бледный, с широко распахнутыми глазами, он говорит:
– Не самый надежный способ контрацепции…
Я тоже так думаю.
Но, говорит мистер Бакарди, если хочешь, чтобы продукция продавалась в Европе, надо сниматься без презерватива. Он по-прежнему смотрит вверх, на «Желтых телок», где Касси Райт насильно увозят в японско-американский лагерь для интернированных.
Мистер Бакарди по-прежнему вертит в руке свой медальон.
Он говорит:
– Она была такая красивая…
Номер 137 вздыхает и говорит:
– Лицо, на которое спускали, наверное, тысячу раз.
Я пытаюсь сказать, что эти дети – не выдумка. И не шутка.
Еще одна порция лепестков осыпается на пол.
Бранч Бакарди говорит:
– Можешь назвать хотя бы одного?
Там, на экранах, Касси, одетая в кимоно, опускается на пыльный пол лагерного барака в пустыне в Неваде. На заднем плане пузырится джакузи, набитое голыми хихикающими красотками с лицами, напудренными белой рисовой мукой. Они поливают друг друга саке. В барак входит комендант лагеря с хлыстом в руках.
От моих роз почти ничего не осталось. Только стебли и шипы.
Девушка с планшетом и секундомером проходит через всю комнату, подходит к буфету. Свободной рукой я машу мистеру Бакарди и парню под номером 137, чтобы они наклонились поближе ко мне. Понизив голос, тише ударов хлыста, я шепчу.
Стучу себе в грудь указательным пальцем и произношу одними губами:
– Это я.
Я не выдумка и не глупая шутка.
Я и есть этот порноребенок.
11. Мистер 137
Знаете что? Все дело в этом проклятом шампуне. В этой гадости под названием «Тридцать три удовольствия», которую выпустила Касси Райт. Ну и что, что форма флакона идеально подходит для всякого разного… Но если ты пользуешься шампунем, что называется, по назначению, в течение буквально двух дней, ты начинаешь лысеть. И все эти жертвы – лишь для того, чтобы мисс Райт почувствовала запах шампуня от моих волос и сочла это тонким комплиментом.