Неказистая напоминающая вагончик будка на высоких колесах посреди заросшего травой и кустами участка, огороженного трухлявым штакетником, и полосатая майка, которую её парень так любит носить, мелькает у распахнутой настежь покосившейся двери. Вжикает пила.
— Привет! — только и успела сказать, как тут же была по-медвежьи облаплена и обдана смесью запахов сосновых опилок и мужского пота. Потом её чмокнули в макушку и выпустили. — Что, почувствовал себя лишним у Кирилла и Ленки и решил сдымить?
— Нет, они утром с Земли вернулись, в медовый месяц завтра укатят, а я… гнездо вот вью, — этот балбес снова руки к ней тянет.
Захотелось податься вперед, нырнуть в объятия, затащить его внутрь бытовки и… будь, что будет! Дара набрала в грудь воздух и… отступила на шаг, опасаясь собственных порывов.
— А разве тебе не придётся возвращаться на Землю? Или сюда перевели?
Вадим понимающе улыбнулся и неприметным движением снова сократил расстояние между ними:
— Не перевели. Уволился я из рядов. Здесь хочу обосноваться.
От таких слов любая девушка запрыгала бы от счастья. Но Дара-то прекрасно помнит, какой у него приказ, и от какого учреждения. Соврал!
Видимо она так быстро изменилась в лице, что Вадим, потянувшийся к ее волосам, даже руку отдернул:
— Что случилось?
— Дело в том… — остановилась она, не договорив. Ну не сообщать же человеку о том, как она подсмотрела в бумагу, сожженную им там, в лесу.
«Она всё знает, — вдруг сообразил парень. — Ведь Кирилл считает её… считает, что она ведает! Знает что-то, недоступное обычному пониманию».
— Дело в том, — решилась она, — что ты присягу давал. Обещал выполнять приказы. А я… я не в силах тебе в этом помочь. Наоборот, могу помешать.
— Ты что-то знаешь?
Она кивнула:
— То, что было в том пакете?
Снова кивнула, внутренне содрогаясь от желания сдержать рвущиеся наружу слёзы. Голос мог её выдать.
— И ещё что-то?
Вот тут уже никакой мочи сдержаться просто не было. Ткнулась носом в прикрытую полосатой майкой грудь и заревела, чувствуя его попытки успокаивающе погладить её по голове. От каждой словно током било.
Она же не слепая. У неё на глазах местные готовятся к войне. Против кого? На планете, где вся полнота власти принадлежит Представителю Президента, тайные приготовления могут проводиться только с целью противодействия этой самой власти. Той самой, которой её избранник будет верен до конца. И останется ей только молиться, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу по разные стороны баррикад.
— Прощаемся, — шмыгнула она носом, наконец отрываясь от него. — Не стоит искать со мною встреч. Ты мне очень нравишься живым.
— Дара, но я не по приказу! Вернее, не только по приказу.
Как хорошо, что он не всё понял. Пусть думает, будто она просто обиделась и когда-нибудь сможет его простить за вынужденный обман.
— Прощай, — повторила она, и, вывернувшись из объятий, мгновенно исчезла.
— Да что же случилось!? — разочарованный и ничего не понимающий Бероев так и остался стоять, изумлённый столь стремительной метаморфозой. Пнул ни в чем не повинную деревяшку, хотел ударить кулаком по стенке бытовки, но сдержался, прислонился к ней пылающим лбом.
Ну и что ему теперь сделать? Что? И кого винить?
Вадим опустился на землю, привалившись спиной к колесу вагончика. Мир снова опустел. И ничего с этим не поделаешь. Оставалось только смотреть сквозь ресницы на заходящее местное светило, и пытаться забыть её глаза, голос, тонкий и ни с чем не сравнимый аромат. Не получалось, хоть плачь! Да и не хотелось, чего уж там!
И тут еще вспомнил, пакет-то ей не вернул, что Киру дали в космопорту. Вот балбес!
Разозлившись, отправил сообщение:
«Связь с объектом потеряна окончательно. Задание провалено».
Какое-то время Дара двигалась на автопилоте, не понимая, куда и зачем идёт. Внутри не ощущалось ничего, кроме сосущей пустоты и привычного за многие годы одиночества. Остановилась посреди улицы, осматриваясь ничего не видящими глазами…
— Харощий девющка горько плачет, — ба, да она снова забрела к портовым пакгаузам! — Но Ашот помнит свой долг, и ещё… — возникший, словно из ниоткуда носатый коммерсант секунду помялся, — … тебя полиция ищет. Вот пять рублей, которые заработала, и сорок пять от чистого сердца… извини, у меня больше просто нет с собой. Убегай и прятайся от эти страшный людей.
Получив ласковый толчок в спину, Дара заторопилась в «подсказанном» направлении — ей было всё равно, куда идти. Вернее, всё равно куда, если не к Вадиму, а к Вадиму — нельзя. Поэтому, внутренняя пустота теперь ощущалась душераздирающе. Спустилась к берегу залива и села — тут кругом куча лодок лежит и какие-то ящики. Фонарь на столбе разгоняет сгустившуюся темноту.