Дара забросила на плечо штатив с камерой и зашагала в нужном направлении. Дорога, по которой их привезли сюда утром, вскоре нашлась. Луна нынче яркая, при её свете даже в узком коридоре под сплетающимися над головой ветвями можно разглядеть, куда поставить ногу. Если бы ещё не болела голова, и не бурчало в голодном желудке — совсем было бы замечательно. В душе царила пустота и острое ощущение, что она одна, одна — против всего мира. Ну что ж, не впервой.
Глава 6
Одинокая волчица
На пограничном посту горел различимый издали огонёк. Дара испытала по этому поводу неописуемый восторг — её заботливо предупредили о том, что впереди становится небезопасно. Собралась, и заскользила неслышной тенью через заросли в обход. Крутой склон не позволил удалиться от источника света так далеко, как хотелось бы, поэтому она разглядела несколько байков, приткнувшихся к обочине.
«Сегодня приехали, — подумалось. — Как только началась заваруха, так сразу и выслали наряд»
Постового она разглядела уже когда бивак с маленьким костром остался позади — в этом месте дорога, на которую она слишком поспешила вернуться, делала очередной неправильный поворот и можно было попасться на глаза часовому.
Спешно нырнула в промоину и оказалась на столь крутом уклоне, что пришлось часто переступать ногами, ловя руками нависающие ветви, а то бы загремела кубарем. Ещё подумала, что обратно придётся карабкаться на четвереньках, как вдруг наступила на что-то мягкое и остановилась, переводя дух и давая успокоиться сердцу.
Лунный свет позволил увидеть тело обнажённой женщины и разглядеть обращённое вверх лицо.
Прима!
Сначала постовые лишили её всего, что было, натешились, а потом перерезали горло и сбросили туда, откуда первый же ливень утащит труп и похоронит его под грудами мусора. Или раньше успеют падальщики? Или насекомые?
Мысль отомстить солдатам даже в голову не пришла: «Такова их сущность», — всплыла из памяти чужая мудрятина, и примирила Дару со случившимся. Но голова заработала в другом направлении: «А не сможет ли и она чем-нибудь поживиться? Ведь не все, что было при убиенной пригодится солдатам. Документы, во всяком случае, тоже стоило бы уничтожить. Или выбросить»
До рассвета оставалось недалеко.
При первых признаках рассвета Дара приступила к поискам вдоль промоины. В растерзанной сумочке, не докатившейся до тела своей бывшей хозяйки, отыскались паспорт, несколько чеков и квитанций и бумажный билет. Не именной, а простой, на предъявителя. Билет на лайнер с указанием времени и порта отправления. Да, не так уж она была неправа, «просчитывая» ходы своей бывшей наставницы.
Ещё раз заглянув в сеть, уточнила по карте маршрут и поняла — слишком задерживаться не стоит. Но и спешить в её положении чревато.
Начав карабкаться вверх по промоине, как и планировала — на четвереньках, замерла, прислушиваясь и вглядываясь. От постового это место просматривалось даже ночью, при свете луны, а уж сейчас, при свете зарождающегося дня — и подавно.
Эта предосторожность и спасла её — кто-то пробирался вдоль дороги через заросли ниже того места, где Дара остановилась в нерешительности.
Вот так и обнаружился секрет через семьдесят метров дальше по дороге — удачно она до него вчера не дошла. Повезло. Тем более что пост был скорее всего снайперский. Замаскированный так, что и с трех метров не разглядеть. Но снайпер явно дежурил и вчерашний день и сегодняшнюю ночь, потому что как раз в это время, на рассвете, сменялся. А напарник его оказался тем еще разгильдяем — решил что если идти не по дороге, то этого вполне хватит для обеспечения скрытности, потому и поперся на место дежурства напрямую, не глядя по сторонам и не делая остановок на прислушивание. Хорошо хоть песни по дороге не орал. За что ему низкий поклон и искренняя благодарность.
Дара, заслышав этого ротозея, сначала облилась холодным потом — подумала что это началось прочесывание в поисках ее любимой — столько шума создавал один человек. Но оказалось, что нет. Позднее, когда во всём разобралась, тогда-то и стало страшно по настоящему, от понимания в какую ловушку она себя вчера загнала оказавшись между двух постов. Мелькнула было мысль рвануть прямо сейчас в сторону от дороги. Остановило понимание, что это есть извращенный способ самоубийства — в сельве белому человеку не выжить, да и настоящему индейцу в одиночку тоже, чтоб ни говорили. Местные племена предпочитают сидеть там где все знакомо и более-менее безопасно — нет среди них дураков, чтобы кочевать.