Элен с трудом вывалилась из джипа и сразу едва не упала. Ноги дрожали и не желали слушаться. Мочевой пузырь снова напомнил о себе просто сильной болью, и терпеть дольше было немыслимо. В округе все равно не было видно никаких достаточно густых кустиков, так что девушка, наплевав на гордость и стыд, расстегнула штаны и сделала свои дела прямо здесь, у огромного колеса. Ей было безразлично, что подумают мужики, хотя глаза все равно наполнились слезами. В основном от счастья. Девушка едва сдержала стон удовольствия. И клятвенно обещала самой себе, что впредь воду вообще пить перестанет, как бы ей этого ей ни хотелось.
Когда она уже оправилась, и в найденной недалеко от обочины канавке с грязной водой полоскала руки, к ней подошел бледный Вадим:
— Ты как, Леденец? — от участия парня в глазах опять защипало, но ненавистное прозвище помогло взять себя в руки.
— Нормально! А ты?
— В порядке, — криво усмехнулся Бероев. — ты прости, но мы должны догнать грузовик…
— Который выехал из города на сутки раньше, — кивнула Элен.
— Ага, — Вадим сорвал какой-то колосок и принялся его жевать, глядя в сторону, — выдержишь? Ты если что — говори.
— А где этот псих? — ушла от ответа девушка, заметив, что Кирилла возле машины не видно.
— Этот псих здесь, — раздался за спиной насмешливый голос, заставив Элен подпрыгнуть и покраснеть. — Решил напомнить вам, что десять минут истекли. Быстро по местам и пристегнуться не забудьте. Добро пожаловать в ад!
Вадим по сторонам смотрел внимательно, но больше красот его волновали упомянутые Кириллом хищники. Хотелось хоть одного увидеть своими глазами, однако с начала поездки он смог заметить вдали лишь парочку оленей, не сильно отличающихся от представления Бероева об этих же созданиях на Земле. Впрочем, земных в живую он в глаза не видел, и сравнивать было не с чем. Так что олени его заинтересовали только как будущий объект возможной охоты, не более.
Хищников по-прежнему не удавалось заметить. Хотя причиной тому могла быть не его личная невнимательность, а лесистая местность. Деревья и густой подлесок, вплотную подступившие к грунтовке, мешали обзору. Либо тому виной утренние часы — по идее в это время хищники отдыхают от ночной охоты и прочих «трудов праведных».
Интерес Бероева возник не просто так, во-первых — это помогало не думать о Даре, во-вторых отвлечься от бешеной тряски. Ни то, ни другое, впрочем, не удавалось. Казалось, за несколько часов из него уже всю душу вытрясла долбанная грунтовка. Задницу он отбил себе в первые часы, руки, ухватившиеся за раму джипа, немели, приходилось их все время перехватывать. Правый бок болел сильнее остальных частей тела — не заметив колдобины, сильно приложился о борт машины, так что подозревал, если не перелом ребра, то, как минимум, сильный ушиб.
Машину подбросило и едва не перевернуло на очередном участке дороги, встряхнув так, что Бероев чуть не раскрошил щелкнувшие зубы. Их путь продолжал извиваться змеей через густой лес, успев уже приесться своим однообразием: не видно дальних перспектив, что мучило не меньше бешеной тряски. Лишь в редких прогалинах виднелись то крутые склоны, уходившие вверх, то глубокие каньоны, плавно, а порой и отвесно начинавшиеся у самой обочины. Что особенно пугало на крутых поворотах. Дорога то шла на подъем, то убегала вниз, иногда это угадывалось лишь по ощущениям, так как постоянные повороты ограничивали видимость до нескольких метров.
Но ближе к полудню на спусках открытые пространства стали попадаться чаще, и это позволило сделать, наконец, очередную остановку. Матвеев, раздав указания, кому, в какой стороне справлять свои дела, на этот раз не стал ограничивать их десятью минутами, заявив, что пора перекусить.
Ленка, упрятавшаяся на этот раз за ближайшие кустики, вдруг издала такой вопль, что оба парня рванули на выручку. Только вот к стыду своему, Бероев свое ружье забыл, а Матвеев автомата из рук не выпустил.
— Стойте! — крикнула девушка, заставив их замереть в шаге от кустов. — Все нормально, я сейчас.
Вадим переглянулся с Матвеевым и пожал плечами.
Ленка, наконец, появилась из-за прикрытия, какая-то вся встрепанная и пунцовая от смущения.
— Гусеница, — призналась она, и Бероев, вздохнув, направился обратно к машине.
Но Матвееву это не показалось такой ерундой.
— Укусила? — резко спросил мужчина, заставив Вадима замереть, — покажи куда? И где сама гусеница?
— Не покажу! Вааще обнаглел?
— Ну скажи хотя бы?
— В задницу! — грубо ответила девушка и попыталась обойти мужчину.