— Не стоит, — покачала она головой, словно он мог увидеть. И незачем слушать чуть быстрее забившееся сердце. — Посиди, пожалуйста, в моём домике, пока я поговорю с вашим психоаналитиком.
— Дара!
— Нет, провожать не надо. Только так ты действительно мне поможешь.
Посмотрела в напряженную спину, удаляющуюся в сторону её укрытия, вздохнула про себя, ощутив странную тоску. Почему, интересно, послали именно его? Потому что знаком с ней, или сам напросился? Нет, ей это ни капли не нужно знать. Он просто охотник, и охотится на нее! И иначе о нем она думать не собирается. Радует, конечно, что не строит из себя крутого бойца. Но не более того. к
Тихонько спятилась и отправилась к реке — понятно, что отойдя на какое-то расстояние, яхта остановится, чтобы подождать третьего члена своего экипажа. Или остальные двинутся к нему для поддержки?
Замерла, прислонившись к толстому замшелому стволу, прислушалась и ушами и техникой. Точно — вон они, уже на подходе, в тепловом диапазоне замелькали силуэты, просвечивающие через листву и ветки. Шибко видать торопились, если так быстро приблизились. Или яхту свою отогнали недалеко? Опять же интересно, сообщил им Бероев о контакте с ней, или оставил это только для себя? Впрочем, это не так уж важно. Главное, она видит, что Матвеев эту Ленку подсадил в развилку дерева, а сам уходит в сторону опушки, чтобы наблюдать за травянистыми склонами долины. Да, ребята действуют по хорошо продуманному плану, рассчитанному на то, что она увидит отплытие яхты и вернётся.
Прикинула для себя сектора наблюдения, если считать всех троих — грамотно распределились. Вопрос сейчас в том, используют ли они связь? На тепловизоре работающей рации не видно, но это не показатель. Если судить по действиям — Бероев никому ничего не сказал о встрече с ней. Немного выждала и по сантиметру двинулась вперед. Чудо-костюмчик — это хорошо, но в ответ на хрустнувшую под ногой ветку вполне может прилететь пуля. Так что путь в семьдесят метров к тому самому дереву, на котором сидела психолог-аналитик, занял двадцать минут и обошелся в пару литров холодного пота и бог знает сколько метров сожженных нервов. Да-а, это вам не тренировки, пусть и выматывающие всю душу, а не только тело! Это — по-настоящему, и ощущения совсем другие.
— Слыш, Лен! Потолкуем? — произнесла Дара, когда их разделяло не больше десяти метров. Говорить старалась внятно, но прикрывалась ладонью, как учили, чтобы голос звучал со стороны. И быстро добавила, переходя на шипение:
— Обернешься, стреляю.
Надо отдать должное выдержке этой девицы. Она тут же убрала руки от оружия, вместо этого ухватившись покрепче за ветви и упершись лбом в ствол. Не зная, какова степень бойцовской подготовки этой крепенькой, хотя изящной девицы, Дара сменила руку, и сказала:
— Слушаю.
— Ты Дара Морозова?
Молчание.
— Так как же я буду разговаривать, если и сама не знаю с кем?
Вот незадача! Вадим был догадливей. Или он сильнее желал понять её, чем эта незнакомка, выполняющая приказ? Ну и, в конце концов, драки с ней бояться — это просто смешно!
— Да, я Дара Морозова. Зачем ты меня ищешь?
— Поговорить… — а сама так и зыркает по сторонам исподлобья, обшаривая боковым зрением округу. Но разглядеть неподвижную собеседницу не может. В конце концов, принимает это как данность:
— Дело в том, что я уполномочена предложить тебе хорошо оплачиваемую работу…
— …по специальности, — закончила фразу Дара. — Спасибо, но… нет! Я не желаю убивать тех, против кого ничего не имею. А деньги… ты себе не представляешь, как легко без них обходиться.
Посмотрев на замершую в нерешительности психологиню, невольно ухмыльнулась про себя, и продолжила:
— Видимо, в случае несогласия, тебе поручено меня ликвидировать?
— Зря ты так думаешь. Не в этом дело. Вернее, совсем не так. Никакой ликвидации в отношении тебя не планируется. Понимаешь, для того, чтобы общество могло дышать, его кому-то надо избавлять от всякой мрази. Это, конечно, грязная работа, но делать её тоже необходимо. И первому встречному такое поручать ни в коем случае нельзя.
— Понимаешь, Лена. Я уже побывала орудием в чужих руках. А от моих рук погибли люди. Скажи, на моём месте ты смогла бы доверить право выбора — кому жить, а кому умирать — некому неизвестному? Тому, чьи приказы до тебя доводятся через несколько инстанций?
— То есть — ты не доверяешь государству? — кажется, девчонка решила оказать на неё давление.
— Государство — это люди, которые им управляют. Я не знакома с ними лично. Ты сделала верный вывод.