— Я военный. Мне приказано — я исполняю.
— А свои мозги на что?
Он вздохнул и залпом допил остывший чай.
— Не хочу я в это вмешиваться, Вадим, да только жизнь не всегда считается с нашими желаниями. Однако право выбрать сторону, на которую встану, хочу за собой сохранить.
Парень некоторое время молчал, с каким-то новым интересом разглядывая ее.
— А сама-то ты чего бы хотела? Вот для себя, а не вообще, — явно хочет сменить тему, уйдя в сторону от глобальных проблем.
— Выспаться и чтобы, наконец, уже выпал у меня последний молочный зуб. Знаешь, как надоел — шатается и шатается.
Спалось Даре сладко, но чутко. Вадим, сидящий неподалеку у дотлевающего костра, конечно, охраняет её сон, но само его присутствие будоражит какие-то полузабытые желания и мечты. Да и привычки дикого зверя, усвоенные за время жизни здесь, никуда не девались. Знакомые голоса птиц, шорохи в кронах деревьев, плеск резвящейся в озере выдры — дополнялись звуком тихонько брякнувшей ложки, шелестом упаковки, далёким фырканьем буйвола с луговины.
Интересно — этот парень не разрушил мир вокруг, а только дополнил его своим присутствием. И если уж быть совсем честной перед самой собой, она рада, что Вадим здесь.
Проснулась она оттого, что в вечерний концерт прибрежных лягушек вплелся новый элемент оформления. В звуках беспечного хора появилась забавная скользящая пауза, как будто певуний кто-то заставлял замолкать. И этот кто-то приближался вдоль кромки воды.
— Не придёт она, — послышался голос Луки.
— Уверен? — приглушенно отозвался Вадим.
— Она умная. Я вот ей харчей оставить решил, а она от тебя сховалась, так что и не свидеться нам теперь. Шел бы ты своей дорогой, мил человек.
— Вадим, — пауза заполнена негромким сопением, выполненным дуэтом.
— Лука. Только, хоть и силён ты, а всё одно я её за себя возьму, потому как девка она славная, и ежели кто за ней гоняться станет, так я мигом роги-то поотшибаю.
— Рад знакомству, — в голосе Бероева слышна внутренняя ухмылка. — Я тоже считаю Дару в высшей степени достойной девушкой, но гоняться за ней не стану. Можем ли мы считать конфликт исчерпанным?
— Э-э… а чего ты тут выкарауливаешь тогда? Чего на катере не уехал?
— В гости зашёл, проведать старую знакомую.
— Ага, ага. В гости. На ночь глядя. А ну иди отсель, пока я тебе ноги не повыдергал, — послышалась возня и усиленное сопение.
Какой уж тут сон! Как бы Бероев не сломал чего этому честному пейзанину! Дара стремительно выскользнула из-под положенного на неё неизвестно кем воздушного платка и бросилась к месту событий.
Парни, оба коренастые и крепкие, стояли, вцепившись друг другу в плечи и натужно пыжились, стремясь завалить противника исключительно грубой силой. От напряжения мышцы у них резко обозначились, а на шеях вздулись жилы. Картина маслом!
— Привет, богатыри, — только и сказала. А они уже отпустили друг друга и теперь переминались с ноги на ногу, потупив взоры, словно нашкодившие пацаны, застигнутые во время шалости строгой учительницей. — Лука, а что ты принёс? — решила она немного отомстить Вадиму, правда, сама не поняла за что.
Разглядывание содержимого объёмистого мешка сопровождалось одобрительными замечаниями и похвалами предусмотрительности Луки. Замершего в нерешительности Бероева отправила за дровами, а сама принесла утопленную в камышах сковородку, достала из своего рюкзачка бутылку с маслом и принялась помогать в стряпне, словно признав себя недостойной высокого звания повара рядом с признанным мастером.
Вадим с непроницаемым лицом занялся чисткой оружия. Казалось бы весь такой спокойный и доброжелательный, однако обостренные чувства Дары улавливали досаду парня в случайном движении, в сдвинутых на секунду бровях, в закушенной словно от усердия нижней губе, и Дара внутренне улыбалась, смакуя и впитывая в себя его недовольство. Ага, значит, бегать за ней он не собирается? Ну-ну!
Лука же, напротив, буквально цвёл, поясняя, почему резать нужно так, а помешивать этак. Вся эта ситуация забавляла, заставляла чувствовать себя кошкой, добравшейся до сметаны, когда все удовольствие еще впереди, и Дара невольно щурилась, глядя на костер, чтобы скрыть смеющиеся глаза.
«Мальчики» вели себя примерно, даже не глядели друг на друга. Готовящееся блюдо, оказывается, называлось «кавардак» и уже «доходило», когда неожиданно, словно из лучей заходящего за горы солнца, выткался бесшумно идущий со снижением параплан. Заметили его ровно за полминуты до того, как ноги пассажирки уверенно утвердились буквально в нескольких шагах от места готовки.