— В качестве Белки-Стрелки, — тут же добавил Вацлав.
— Он и так жил почти как в космосе, — посмотрел на них Монд с напускной суровостью. — Полная изоляция от мира, вспомните! Его никто не посещает, и сам он ни к кому не ходит. Экономка ни разу не слышала, чтобы он разговаривал с кем-то по телефону. Тем не менее раз в месяц она оплачивала телефонные счета, примерно на одну и ту же сумму. За шесть месяцев жизни Бертье в коттедже мы имеем шесть квитанций, и все — за телефонные разговоры с Лондоном. То есть, как видим, сам образ жизни Бертье — тоже одна из тех странностей, о наличии которых я говорил вначале. Такова экспозиция, друзья мои. У кого есть вопросы?
— Сам образ жизни, — сказала Мари. — Наиболее остроумные из нас тут уже, правда, упоминали «Сладкую жизнь» и космос… Но тем не менее… Меня очень интересует, как следствие квалифицирует сам образ жизни Бертье? Зачем он сюда вообще приехал и, как говорится, откуда взялся?
— По этому поводу есть только одно свидетельство, все той же экономки, Силены Стилл. По ее словам, которые приводит в отчете Инклав, Жан Бертье «то ли проходил здесь курс лечения от самого обычного сплина, то ли от кого-то прятался». Какова профессия Бертье и откуда он прибыл, — таких данных в деле пока что нет.
— Извините, а на какие шиши он жил? — поинтересовался Вацлав. — Экономка оплачивается, коттедж оплачен… Где он сам-то брал деньги?
— Здесь как в старом анекдоте, — ответил Монд. — Боба спрашивают: «Где ты, Боб, берешь деньги?» — «Как это „где“? — отвечает Боб. — В ящике письменного стола». Точно так же обстоит дело и в нашем случае. Собственного счета в банке Бертье не имел, но в левом ящике письменного стола экономка всегда находила деньги. Никаких при этом чеков, всегда наличные.
— Значит, кто-то еще навещал его, — сказала Мари уверенно. — Тем более если он действительно проходил курс лечения.
— Этот вывод очевиден, — сказал Монд, — но нигде никаких следов. Во всем этом прекрасном просторном здании — никаких иных отпечатков пальцев, кроме, разумеется, Бертье и Силены Стилл.
— Да-а, — протянула Мари со вздохом, — пока нам ясно, что ничего не ясно… Может, все же двинемся дальше?
— Не груби, Мари, — сказал Монд. — Если больше вопросов нет, переходим к главному… Незадолго до восьмого июня, то есть до той роковой среды, Жан Бертье получает письмо. Его текст имеется в деле, но я еще раз его напомню. «Господин Бертье! Пока вы безуспешно поправляете тут здоровье, ваша очаровательная супруга, миссис Э. Хартли, развлекается с графом Р. Бэдфулом. Можете убедиться в этом в ближайшую среду в девять утра у калитки в юго-западной части парка». Текст, как вы могли обратить внимание, исполнен весьма старательно, ровными печатными буквами, обычным синим фломастером. Обнаружено письмо на полу, возле письменного стола, без конверта, с отпечатками пальцев одного Бертье.
— Сам себе написал, гаденыш! — тихо сказал Вацлав Крыл, подмигнув Мари. Та в ответ погрозила пальцем. Лоуренс Монд посмотрел на Крыла с той умильно-печальной строгостью, с какой терпеливый старый учитель смотрит на заводилу в классе, в каждодневном привычном своем раздумье, не пора ли того выставлять за дверь.
После этой незначительной паузы Монд продолжил:
— Что произошло дальше, вам всем хорошо известно. Вместо того чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, Жан Бертье, этот, по формулировке Доулинга, маньяк-ревнивец, устроил засаду на чердаке пустующих конюшен, в четверти мили от предполагаемого места встречи Роберта Бэдфула и Эммы Хартли. В среду утром, в девять пятнадцать, прозвучали три выстрела, в результате которых погибли Бэдфул, Хартли, только что приехавшая из Лондона первым утренним поездом, и, что совсем уж необъяснимо, крохотная собачонка по кличке Марфи, принадлежащая, как ни странно, все той же экономке нашего новоявленного Вильгельма Теля, Силене Стилл. По предположению Доулинга, с которым, пожалуй, следует согласиться, сама миссис Стилл в тот момент осталась жива по чистой случайности: она просто не успевает попасть в поле зрения Бертье, оказавшись загороженной деревьями, и какое-то время после того, как ее собака опрокидывается навзничь под третьим выстрелом, стоит не двигаясь. В эти самые минуты, как помните, разражается страшный ливень, под которым, кстати, Силена Стилл все же находит силы перебежать шоссе и из ближайшей телефонной будки вызвать полицию.
— Есть ли какое-нибудь разумное объяснение, — спросил Андрей, — почему экономка Бертье оказалась на границе владений Бэдфулов именно в это время?