— Этот тип людей для меня загадка, — сказал Андрей. — Если он, по житейским меркам, нормален, то почти ни в одном его поступке нет логики. Удивление в нем вызывает все — от необъяснимых природных данных до странного ритма жизни. Нулевой интеллект, если глянуть даже хотя бы на список кассет для видика. Я нисколько не удивлюсь, если доктор Макклинтон скажет, что перед нами — типичный олигофрен.
— Да, нормальным здоровым идиотизмом тут пахнет за десять миль. Но, как я уже сказал, консультацию в клинике Макклинтона мы получим в любое время.
— И еще одно обстоятельство, о котором сегодня ни разу никто не вспомнил, — сказал Андрей. — Когда будем прослеживать его связи, так сказать, с внешним миром, хорошо бы задаться и таким вопросом: каким образом Жан Бертье удовлетворял естественный в его возрасте интерес к противоположному полу? Лично мне так и видится рядом с ним зажигательная блондинка, прилетающая в коттедж по любому вызову.
— Вы имеете в виду телефонные разговоры с Лондоном?
— Отнюдь. Здесь как раз область чистой фантазии. Но я бы удивился, если бы фантазия в данном случае не обернулась земной реальностью. И конечно, Лондон тут ни при чем. Вацлав Крыл утверждает, что зажигательные блондинки давно уже расселились по всей Британии.
— Они просто переехали сюда из России и Чехии, — сказал Крыл, подмигнув Андрею.
— У вас все, Андрей? — спросил Монд, игнорируя этот шутливый тон.
— Пока все.
— В таком случае заканчиваем, — сказал Монд. — Джорджа я просил подать обед к четырем часам, а сейчас уже половина пятого. Но считаю, что хоть что-то мы сегодня себе наметили. Надо будет только чуть иначе распределить наши силы в ближайшем будущем. Думаю, что в Лондон лучше будет поехать Андрею, а «блондинкой» займется Вацлав. Видите, я в ее существование уже уверовал… Для Мари у меня есть отдельное поручение, о котором скажу позднее. И последнее, без чего, как мне кажется, нам не будет спокойной жизни. Я имею в виду кипучую энергию Арри Хьюза. Вацлав сегодня уже упоминал его, да и с Доулингом у меня о его статье в «Экспрессе» был разговор особый. Доулинг считает, что своей цели — взбудоражить общественное мнение — статья достигла. Но для нас сейчас это очень плохо, потому что расследование наше мы все-таки поведем не совсем легально. Разумеется, читателям импонируют сама хлесткость Хьюза: получается, что комиссар полиции дело сдал, показав такой вечный мотив, как ревность, а на стол к читателям ложится как раз статья, где уже один заголовок заставляет хвататься за голову: «К кому Жан Бертье ревновал собачонку Марфи?» Да еще причем — аршинными буквами… Я веду разговор не к тому, чтобы пресса в Англии перестала быть вдруг свободной. Для нас с вами тут интерес практический: дело в том, что вместе с общественным мнением могут быть взбудоражены и те, кто стоит за спиной убийцы. Если, конечно, кто-нибудь за ним вообще стоит. И вот их-то не то что волновать, но и просто настораживать раньше времени мне бы очень не хотелось!.. Говоря короче, в Арри Хьюзе нам с вами лучше все же иметь союзника. Очень рад, что все вы теперь, как выяснилось, в той или иной степени с ним знакомы. Хьюзу можно будет даже — в разумных рамках — доверить часть наших планов. Льщу себя надеждой, что среди вас троих найдется человек, способный со всей тактичностью довести до журналиста сложность ситуации, в какой мы сейчас находимся.
Краем глаза Монд не без удовольствия позволил себе заметить, что Мари при этих последних словах зарделась. Крыл и Городецкий курили, спокойно слушали.
— Есть еще какие-нибудь вопросы?
— Все понятно, — ответил за всех Андрей.
— В таком случае, друзья мои, приглашаю всех перейти в столовую, — сказал Монд.
…Облака закрывали солнце, но было жарко. Вацлав расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, толкнул деревянную незапертую калитку и пошел по широкой песчаной дорожке к дому.