Обойти ему предстояло домов пять-шесть, остальные располагались достаточно далеко от коттеджа, где жил Бертье. Обитатели дальних домов навряд ли могли сообщить что-либо о человеке, который полгода провел в затворничестве. Что касается самого задания, то оно представлялось Вацлаву хоть и нудным, но зато привычным и легким. Он заранее выяснил имена, род занятий всех, с кем ему предстояло встретиться.
На звонок на крыльцо не вышел, а скорее выкатился толстый маленький человечек с беспокойным сверлящим взглядом. В этом потном пивном бочонке со сбитой на самый затылок шляпой Крылу трудно было узнать образцового в недалеком прошлом служащего известной страховой компании. В левой руке он держал садовые ножницы и пластмассовую голубенькую корзиночку.
— Мистер Делано Дэвис, если не ошибаюсь? — спросил Крыл, пытаясь изобразить улыбку.
— Кто, позвольте узнать, интересуется мистером Дэвисом? — в свою очередь спросил толстяк, еще больше сдвигая на затылок шляпу.
— Мистером Дэвисом интересуется местная полиция, мистер Дэвис, — сказал Крыл, ощущая заранее, что разговор не сложится.
— Почему вы так уверены, что перед вами — Делано Дэвис? — не сдавался толстяк, демонстрируя всем видом, что он себе цену знает.
Крыл решил, что пробка в этом старом пивном бочонке засела на редкость плотно, посему решил сменить тактику разговора и — почти неожиданно для себя — перешел на лесть:
— В этом я уверен на сто процентов по той самой простой причине, что в руках у вас — садовые ножницы, мистер Дэвис. Кто, скажите, лучше хозяина смог бы столь безупречно, с таким изяществом обработать вот эти, к примеру, кусты молодой айвы? Вам, должно быть, в этом искусстве чертовски завидуют соседи не только с вашей Рейн-стрит, не так ли?
Вацлав умолк и тут же с забытой давно тоской уличил себя в том, что говорил все это почти с такой же вымученной улыбкой, какую самому ему приходилось видеть не так уж часто, разве что на лицах лихих кандидатов в палату общин в самый разгар телевизионных прений. Потому он все же добавил — несколько холодновато, но все же без нажима, в пределах дежурной вежливости:
— Ну так как, мистер Дэвис, не хотите ли ответить на два-три моих вопроса, которые не должны показаться вам слишком трудными?
— Отвечаю по порядку, — сказал толстяк, бросил ножницы в пластмассовую корзинку и поставил ее на перила лестницы. — Я не знаю никого, кто бы мог мне завидовать на этой грязной, кривой и вонючей улице… Я с полицией с юных лет никогда не имел никакого дела и традицию эту ради вас нарушать не стану, хоть стреляйте у меня над ухом из вашей поганой пушки… Если же вам вдруг захочется получить бесплатную консультацию по уходу за японской айвой…
— Упаси Господи! — сказал Крыл. — Я вырос среди айвы. Моя мама в детстве рассказывала, что нашла меня в зарослях японской айвы, точно так же, как прежде находили детей в капусте.
— Думаю, что она после не раз жалела, что не прошла в тот день мимо, — парировал толстяк.
— Молодец! — восхищенно сказал Вацлав Крыл, поднимаясь выше на две ступеньки. — От такого говоруна так и веет многолетним опытом тех прокисших пивных подвалов, что гудят день и ночь в трех минутах ходьбы отсюда. Ты там часто бываешь?
— Нет.
— Зря! С таким языком там тебя любой угостил бы бесплатным пивом.
Он вдруг сгреб толстяка за лацканы легкой клетчатой куртки со следами подсохшей глины и слегка пристукнул спиной о стену:
— Отвечай мне быстро, приятель, — Жана Бертье ты знал?
— Из французов знаю только Наполеона, — и не думая сдаваться, сказал толстяк.
— Но уж с графом-то Бэдфулом тебе точно доводилось играть в бейсбол, не так ли?
— В первый раз про такого слышу!
— А телевизор в доме, разумеется, вообще отсутствует?
— Телевизор есть, но сидеть у экрана у меня нет времени. Разве я похож на праздного фараона, который шляется весь день по улицам, приставая к приличным гражданам?
— Молодец, — еще раз похвалил своего стойкого оппонента Крыл, выпуская куртку. — Когда будешь подрезать айву, будь внимателен, не подрежь язык. А то он у тебя такой длинный, что, если вбить башку твою в плечи, он, должно быть, высунется из задницы!
Крыл спустился с крыльца и пошел к воротам. Пнув калитку и чертыхнувшись, он понял, что поражение было полным, как бочка с пивом…
В следующем доме дверь ему открыла симпатичная вихрастая девчушка в цветном передничке.
— Мне весьма хотелось бы побеседовать с обитателями этого дома, мисс, — с максимально возможной галантностью поклонился ей Вацлав Крыл.