— Что это за «Блэк-Найт-гарден»? Звучит романтично. Так и видятся цветочки-лепесточки в неоновом свете, музычка и парочки в темных местах… Главное ведь — и Вацлав частенько упоминает…
— А сам ты не знаешь? — словно с упреком спросил Инклав.
— Понятия не имею.
— Но парк-то знаешь?
— Знаю. Не о парке же речь?
— Не о парке. Там есть еще и ресторан с тем же названием.
— Притон?
Инклав рассмеялся:
— Ты думаешь, леди Анна, такая, как описал ее таксист, будет посещать притон?
— Пожалуй, нет.
— Так вот, мистер Городецкий, к вашему сведению, «Блэк-Найт-гарден» — один из самых престижных ресторанов, многофункциональное заведение, замечательное прежде всего своей хозяйкой. Продолжать?
— Давай. Ты, правда, начал так, словно сам являешься его завсегдатаем.
— Почти так, — засмеялся Инклав, — хозяйка ресторана миссис Джина Роулз в большой дружбе с полицией. Никаких вышибал, никакой спецохраны, только обслуживающий персонал и вера в людей сэра Доулинга. В заведении ее полный порядок.
— Сказка! — мечтательно произнес Андрей. — Надо же! Оказывается, на земле еще есть места, где полный порядок.
— Представь себе — это так, или почти так. Главное же — миссис Роулз исправно платит налоги, что весьма существенно для городского бюджета. Отсюда и уважение к ней, и желание на кое-какие ее дела закрыть глаза.
— Ага! — зацепился за последнюю фразу Андрей, — все-таки притон.
— Не вздумай сказать этого в приличном доме, тебя там потом никогда не примут… Миссис Роулз — городская достопримечательность. Далеко не каждого она пустит в свое заведение, для нее же двери всех престижных домов открыты. Мадам Роулз, во-первых, весьма богата, в ее владении не только ресторан. Она успела похоронить двух мужей, которых, считается, любила и которым наследовала. А оба они были далеко не среднего достатка. Двое ее сыновей — адвокаты. Юридически она защищена не хуже броненосца. Не знаю, какой она была в молодости, но сейчас, по крайней мере внешне, это ходячая мораль. Вот тебе, во-вторых.
— На какие все же дела полиция готова закрыть глаза? — попросил уточнить Андрей.
— Разного рода посредничество, дающее ей комиссионные.
— Еще конкретнее. Может, дает какую-то информацию?
— Спроси у нее. Если хочешь, можно ей позвонить и поинтересоваться, имела ли Джина Роулз дела с леди Анной.
Андрей задумался.
— Нет, не надо. Она сразу же предупредит Анну, что ею интересуется полиция. А нам это ни к чему. Сделаем так: я быстренько смотаюсь по адресу, который нам дал таксист, а там видно будет.
Примерно через час Городецкий уже опять сидел перед Инклавом. Было видно, что поездкой своей он весьма доволен.
— Что мы имеем? — докладывал он, желая подчеркнуть включенность Инклава в процесс расследования. — Анна Элмс, тридцать один год, в течение последних шести лет снимает трехкомнатную квартиру по адресу, который был нам назван; не замужем, постоянного кавалера на сегодняшний день, похоже, нет. Возможно где-то работает, где — неясно. В средствах себя не ограничивает. Номер квартиры — тридцать четыре. Сведения предоставлены серой мышкой, подвязующейся в роли консьержки. Остается — что? Разыскать телефон нашей прекрасной блондинки и назначить ей свидание.
Через три минуты Инклав назвал номер ее телефона.
— Отлично, — констатировал Городецкий, — теперь сиди тихо и учись у старших врать. Не забудь взять наушники.
— Ты уверен, что она дома?
— А зачем же я туда ездил?
Трубку взяли не сразу, но голос, произнесший «хелло!» Андрею понравился.
— Могу ли я поговорить с мисс Анной Элмс? — Сказано это было таким тоном, с такими мягкими баритональными переходами, словно с дамой говорил не частный сыщик, а ведущий телепередач для женщин, уверенный, что все они готовы кинуться ему на шею.
Инклав невольно расплылся в улыбке.
— Я вас слушаю, — откликнулась Анна.
— Мисс Элмс, я бы хотел получить у вас аудиенцию.
— Вы случайно не спутали меня с королевой, мистер…
— Мистер Хьюз к вашим услугам, мисс. Арри Хьюз.
— Арри Хьюз? Кажется, это имя мне знакомо.
— Мне лестно это слышать, мисс Элмс…
Наблюдая за ним, Инклав продолжал улыбаться. Ему начинало казаться, что перед ним действительно Хьюз, которого он хорошо знал и от назойливого напора которого не раз отбивался. Мимика, жесты, артикуляция Городецкого так изменились, что инспектор увидел перед собой другого человека, одержимого одной целью, готового пустить в ход все, что может помочь ее достичь, в то же время обрушивающего на партнера шквал обаяния, обволакивающий его, заставляющий потерять бдительность и ненароком выболтать то, о чем лучше бы помолчать.