— Постойте, я кажется, вспомнила. Вы журналист, мистер Хьюз?
— Мисс Элмс, это потрясающе! Если так же мгновенно вы определите, почему мне необходимо вас видеть, я немедленно брошу все другие дела и на коленях пройду путь от Кейптауна, где сейчас нахожусь, до вашего милого Бэдфул-каунти.
— И океан вам не помешает, мистер Хьюз?
— О, вы опять правы, мисс! И чем дольше я говорю с вами, тем загадочней вы становитесь. И, разумеется, притягательней. Простите, мисс, вы блондинка?
— Да, — Анна начала смеяться, — а вам не кажется…
— Одну минуточку, — перебил ее Городецкий. — Вот! — воскликнул он, — я прикрыл глаза и увидел вас. Хотите, я расскажу вам, какой вы мне представляетесь?
— Честно говоря, господин журналист, ваш напор кажется мне позаимствованным из дешевой американской комедии. Но мне нравится вас слушать, хотя американские комедии я терпеть не могу.
— У нас много общего, мисс Элмс. И уверяю вас, эти жалкие комики — сценаристы, режиссеры, операторы — они охотятся за такими, как я, и не я у них, а они у меня готовы украсть любую фразу.
— Вы, похоже, очень любите себя, мистер Хьюз?
— До сегодняшнего дня это было действительно так. Но, мисс Элмс, мне кажется, вы отодвигаете беднягу Арри на вторые роли. На сцене начинаете царить вы одна.
— Мистер Хьюз, довольно. Если вы начнете сравнивать меня сейчас с юными героинями трагедий Шекспира, я в вас разочаруюсь.
— Благодарю вас, мисс Элмс. Вы спасли меня от падения в бездну. Но как вы догадались, что именно это я и намеревался сделать?
Анна в ответ только вздохнула. Андрей и Инклав мгновенно переглянулись. Им показалось, что рыбка намерена сорваться с крючка.
— Скажите, пожалуйста, у вас ко мне дело? — после паузы, как бы давая понять, что болтовня ей наскучила, медленно проговорила она.
— Честно говоря, не знаю, — сохраняя прежнюю глубокую баритональность, но уже иным тоном заговорил Городецкий.
— Зачем же вы тогда звоните?
— Знаете, мисс Элмс, журналиста кормят ноги и уши. Но не обязательно ведь все, что попадает в уши, нужно вываливать на газетную полосу.
— Как я понимаю, вы тот журналист, который пишет о событиях в Бэдфуле?
— Да.
— И в связи с этим вы наткнулись на мое имя?
— Да, мисс Элмс. Но, кажется, пока только я.
— Пока только вы, — задумчиво повторила Анна. — И наверно, если бы я попросила вас, как вы предлагали, нарисовать мой портрет, он не очень бы отличался от оригинала?
Это была попытка понять, как мнимому Хьюзу удалось что-то узнать об Анне Элмс и кого он успел о ней порасспросить. Пришла пора говорить правду, или ту часть правды, которая показалась бы достаточно убедительной. Скорее всего, как только прозвучало имя Хьюза, она догадалась: его интересует Бертье — и, слушая его, пыталась оценить собеседника, набивающегося на встречу.
— Извините, мисс Элмс, — начал он, — разумеется, сам я из Бэдфула. Только этим объясняется некоторая легкость, с которой я получил сведения, прошедшие пока мимо внимания полиции. Короче, я нашел шофера такси, который возил вас в Бэдфул-каунти и обратно. А ваша консьержка не могла не поддаться моим чарам, подкрепленным несколькими фунтами. Мне кажется, будет неплохо, если мы с вами обменяемся мнением по поводу некоторых событий. Почему-то я полагаю, вы найдете во мне союзника.
— Звучит многообещающе, мистер Хьюз. Но предупреждаю: я не из тех простушек, которым назначают свидание по телефону мужчины с завораживающими голосами. Думаю, встретиться нам следует. Сегодня в десять я буду ждать вас в «Найт-гардене». Не забудьте сказать швейцару — все зовут его Раффи, — что я назначила вам встречу. Я предупрежу его. И — на всякий случай: я люблю шутку, но только хорошую. До свидания, мистер Хьюз.
По мнению Андрея, это был тот случай, когда торопиться с выводами не следует. Не исключено, думал он, что ключ ко многим странным несоответствиям, громоздящимся вокруг всего дела Бертье, начиная от гибели несчастной собачонки до театрализованного самоубийства самого маньяка, находится в руках Анны. Он подозревал уже, что это за ключ, но от подозрения до фактов было еще далеко. К тому же и сама Анна… Чем больше он размышлял о ней, тем меньше она походила на ветреное создание, способное обслуживать не только простейшую потребность Бертье, но и вообще служить на посылках в подозрительном заведении Джины Роулз. Городецкий раздумывал о том, не переиграл ли он, назвавшись Арри Хьюзом. И хотя Инклав высказал ему по этому поводу очевидное одобрение, сам он не переоценивал свой успех, несмотря на то что главная цель была достигнута — Анна согласилась на встречу с ним.