Следовало подумать, случайно ли местом встречи выбран «Блэк-Найт-гарден». Журналисту, даже успешно делающему карьеру, заведение такого типа явно было не по карману, если, конечно, исходить из того, что он живет только на средства, заработанные пером. Назначая свидание в этом ресторане, Анна как бы подчеркивала свою принадлежность к определенному социальному кругу, где журналистов почитали постольку, поскольку с печатью приходилось считаться скорее как с неизбежным злом, чем с областью деятельности, обеспечивающей успех. И швейцара («Все зовут его Раффи», — вспомнил Андрей) с именем, скорее напоминающим собачью кличку, подсунули ему как пароль, намекая: без рекомендации, дескать, могут и на порог не пустить. Арри Хьюза, может быть, и не пустили бы, Андрея Городецкого, идущего на свидание с дамой, остановить мог только танк, да и то, пожалуй, не самый легкий.
Когда знаешь себе цену, подобная мысль утешает, однако действия, которые, казалось бы, должны из нее вытекать, не обязательно оказываются таковыми. Времени до десяти вечера оставалось достаточно, чтобы съездить в Бэдфул и вернуться обратно. Но смысла в этом не было. Поэтому Городецкий снял номер в отеле, где он обычно останавливался, бывая по делам в городе, а потом повел вдруг себя в манере, не очень-то ему свойственной.
Он посчитал, что у него появился наконец повод приобрести щегольской костюм. Легкий, светлый, в редкую вертикальную полоску, он смотрелся на нем не хуже, чем на завзятом моднике. Голубая однотонная рубашка, розовый галстук с искрой и фирменные штиблеты — все подобранное со вкусом — и без Раффи открыли бы ему двери любого ресторана. Последний штрих был положен в парикмахерской, где его еще раз побрили и сделали укладку, что произошло, кажется, впервые в его жизни.
Щеголеватому господину, в которого превратился сыщик, едва ли можно было дать больше сорока лет. Приведенные в порядок волосы, достаточно еще густые, несмотря на появившиеся на лбу залысины, придали вдруг новое выражение его глазам, и без того привлекавшим к нему внимание. Теперь в них сверкнуло нечто, говорившее о том, что мнимый Хьюз, пожалуй, имел достаточный опыт общения с хорошенькими женщинами. «Маскарад», как с усмешкой именовал Городецкий результаты своего преображения, нужен был, однако, не сам по себе, а для дела. Здесь он несколько лукавил, впрочем, лукавство вполне мирно уживалось в нем с другими чертами его своеобразного характера.
Оставив машину на стоянке, недалеко от центрального входа в парк, до ресторана он решил пройти пешком, ознакомившись попутно с «Блэк-Найт-гарден» как с городской достопримечательностью, что, с точки зрения Инклава, явно имело смысл. Времени для этого хватало.
В приближающихся летних сумерках, еще не подсвеченных огнями, в безветрии, парк дышал ароматами цветов. Его ухоженность, пожалуй даже музейность, и ощущаемая уже вечерняя свежесть расслабляли, рождая чувство счастливого ничегонеделания. Редкие парочки, дожидающиеся ночи, возвращали к воспоминаниям молодости и навевали сентиментальные фантазии.
Здание ресторана, современной, но безусловно индивидуальной постройки, располагалось в центре парка и в определенном смысле являлось его архитектурной изюминкой. По четырем его сторонам шла легкая колоннада, поддерживающая открытую террасу второго этажа. Широкие окна первого этажа позволяли видеть посетителей, холлы, столики, стойки баров, официантов, снующих, как рыбы в аквариуме. Окна второго, выходящие на террасу, изнутри закрывали многоцветные занавеси. Все здание, и без того казавшееся воздушным, как бы приподнималось вверх десятью ступенями, обегающими его по периметру и на первый взгляд хаотично украшенными плоскими чашами с цветами.
К ресторану, оказывается, можно было подъехать и на машине, чего Андрей не знал, но он не сожалел об этом, довольный тем, что, пусть и не по своей воле, выбрался на воздух. К десяти часам парк почти обезлюдел. Ресторан словно всасывал в себя всех, кто оказывался в «Блэк-Найт-гарден» и мог себе позволить тряхнуть кошельком.
Ровно в десять Городецкий двинулся к главному входу, решив, что к услугам Раффи все же придется прибегнуть, чтобы не искать Анну в этом море света, лестниц, холлов, баров и бог знает чего еще.
На группу молодых людей, стоящих чуть в стороне от главного входа, он не обратил бы внимания, но его вдруг окликнули: