Андрею последний его противник уже не был нужен. Но как волк, рвущий разбегающихся овец, хотя ему нужно схватить и вскинуть на спину всего одну, он, собранный для последнего броска, знал, что и этот никуда от него не денется. И вдруг периферийным зрением он отметил, что ситуация изменилась: рядом с ними остановилась машина, и передняя ее дверца начала открываться. Мелькнула мысль, что противники его получили подкрепление. Но тут же резко и властно прозвучало:
— Быстро в машину!
Безотчетно он нырнул в распахнутую дверцу. Машина рванулась с места. Узнавший ее Раффи мешкал в дверях, не давая любопытным выскочить раньше времени наружу, и, намереваясь первым поднять свист, прикидывал уже, что будет говорить полиции. Мысленно он менял марку и цвет машины, приметы водителя и этого странного человека, раскидавшего давно досаждавшую ему, Раффи, привилегированную шпану.
Городецкий на секунду расслабился, прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Ничего, кроме холодной пустоты, — ни праведного гнева, ни жестокого довольства победителя, ни сожаления о нелепости, вторгшейся вдруг в нормальное течение жизни, — ничего этого в душе не было. Пустота расширялась, разбегалась, как Вселенная, вползающая в дурную бесконечность. О пророчестве Бори Богданова думать не хотелось.
Машина летела вперед в одном стремлении вырваться из «Блэк-Найт-гарден» и раствориться в вечерних городских сумерках. Городецкий глянул наконец на своего неожиданного союзника… Густые русые волосы схвачены на затылке заколкой, в ухе покачивается серьга с бирюзовым камушком… Дурная пустота начала стремительный обратный бег, стянулась в точку, вечер вернулся в мир вместе со своими шумами, запахами, первыми зажигающимися огнями. Андрей рассмеялся. Женщина быстро глянула на него, словно проверяя, в своем ли он уме.
— Что-то в моем поступке кажется вам смешным? Или вам хотелось провести ночь в полицейском участке? — спросила она.
— Можно я отвечу не двумя, а одним «нет»? — вопросом на вопрос отозвался он.
— Можно. А вы случайно не чемпион по дзюдо, карате, кун-фу или чему там еще? Или просто гастролер, обокравший джентльмена и напяливший его костюм на потеху публике?
— А вы всегда задаете вопросы парами? Опять — двойное «нет». Разрешите и я спрошу: почему вы решили вытащить меня из свалки?
— Не люблю смотреть, как один бьет пятерых.
— Ну да, лучше, когда пятеро бьют одного.
— Это, по крайней мере, естественно и привычно глазу.
— Мне показалось, что сочувствия к пострадавшим вы не испытываете…
— Вытирать их разбитые носы я не собиралась. Тем более что они тут каждый вечер ищут приключений. Вот и получили наконец по заслугам.
— Вы знаете, кто они?
— Следующее поколение хозяев жизни, которых не пускают еще в «Блэк-Найт» на первый этаж, но у которых уже есть деньги, чтобы торчать на втором. Кстати, как вы себя чувствуете?
Андрей шевельнулся, проверяя, не задел ли кто-нибудь его ненароком.
— Все в порядке, — сказал он таким тоном, будто что-то в уме прикидывал.
Она, словно сомневаясь, посмотрела на него и покачала головой:
— Я наблюдала всю сцену с самого начала. При той бешеной акробатике, что вы продемонстрировали, могут быть и растяжения, и разрывы мышц. Судя по всему, у вас должен быть массажист. Хотите, я отвезу вас к нему?
— О, не беспокойтесь, пожалуйста, — неожиданно улыбнувшись своей спасительнице, сказал Андрей. — Со мной действительно все в порядке. И потом, ведь главное, что мы все же встретились, не правда ли, мисс Анна?
Глава восьмая
Анна Элмс
Городецкий прикидывал, как ему выпутаться из ситуации, в которой он оказался. Многообещающая идея назваться Арри Хьюзом нравилась ему все меньше.
Они медленно двигались в потоке машин. Анна Элмс, видимо, не собиралась ни высаживать его, ни везти к массажисту. Ему подумалось, что, скорее всего, она хотела спросить, не нужен ли ему врач? Деликатность в данном случае едва ли была уместна. Впрочем, еще более неуместной оказалась ситуация, которая их столкнула.
Машину она вела неторопливо, но уверенно, словно имела вполне определенную цель. И тут он понял, что они едут в сторону ее дома, которым он имел удовольствие сегодня полюбоваться, прежде чем беседовать с консьержкой. Пожалуй, думал он, мышка с буклями успела кое-что наплести Анне о мужчине, интересовавшемся ею. Любопытная и наблюдательная, она к тому же могла так описать его, что мисс Элмс без особого труда догадалась, кто демонстрирует акробатические этюды перед входом в «Найт». Не потому ли Анна не спешила на свидание с журналистом, хотя посчитала целесообразным выслушать его. Отсюда следовало, что соблюдать инкогнито и дальше едва ли имеет смысл.