Монда тянет опять к сравнениям. Там убивают жену магната, здесь — сына. Но там наследник не желает, чтобы часть состояния уплыла в руки не столько веселой, сколько распутной мачехи, а здесь, в Бэдфул-каунти, убит единственный наследник старинного рода, не успевший никому причинить никакого зла с момента возвращения своего из университета в Беркли. И какие же силы должны были включиться в действие, чтобы и граф Бэдфул, и добропорядочные граждане всей округи, и полиция, и, наконец, сам Закон поверили в прозаический и такой житейский мотив убийства!
Туман…
Но недаром же всем, кто включился в расследование, почти сразу стало понятно, что убийство из ревности — это не просто мотив. В данном случае это мотив, обдуманно поставленный как капкан на ведущей к какому-то неведомому финалу тропинке смысла.
Кем поставлен капкан и к какому финалу ведет тропинка?
Неожиданно Монд поймал себя на том, что лежащий перед ним лист бумаги исписан одним повторяющимся словом: «туман, туман, туман…».
Монд по внутренней связи вызвал в библиотеку Мари.
— Хорошо, отец, — сказала она. — Я буду у тебя через пять минут.
Они долго обсуждали в тот вечер дела агентства, говорили то о Хьюзе и о том, как сложится жизнь Мари, когда она выйдет замуж, то о новых возможных версиях, вырастающих из дела Бертье все так же непредсказуемо и почти спонтанно, как в первый день. Мари чувствовала нутром, что у Лоу есть какая-то разработка или просто догадка на этот счет — что-то новое — и что это новое именно в разговоре с ней, как всегда, проходит обязательный свой первый этап шлифовки.
Наконец она заметила на столе тот самый листочек, чуть сдвинутый Мондом в сторону, прочитала слово «туман», несколько раз повторенное твердой рукой отца, и невольно рассмеялась — тем грудным, добродушным и теплым смехом, от которого душу Монда всякий раз охватывало ощущение того, что все-таки жизнь не прошла бесследно.
— Туман, туман, туман, — повторила она уже вслух и опять рассмеялась. — Это что же, отец, — новый вариант снайпера, который должен стрелять? Ты у меня, Лоу, случайно не заболел?
— Вот-вот, — сказал Монд с показной обидой. — Смеешься! А у меня…
— А у тебя туман, — перебила Мари со все еще не погасшей разоружающе-хитрой своей улыбкой. — И что это, кстати, за пасьянс на столе — из бубновых и трефовых преступников, а?
Лоуренс сделался вмиг серьезным.
— Понимаешь, Мари, — задумчиво проговорил он, — мне бы надо думать о Жане Бертье, а я думаю о Пауле Кирхгофе.
— Ну, допустим, Бертье мы с тобой обсудили. А в связи с чем — о Кирхгофе?
— У меня такое впечатление, что оба они вылетели из одного гнезда.
— Из одного сумасшедшего дома, хотел ты сказать?
— Можно и так.
— А при чем здесь «туман», столь загадочная шифровка?
— Угадай.
— С ходу? — Она словно готовилась принять вызов.
— Давай с ходу.
— Та-ак… — начала Мари, — бостонский туман связан с тем, что техника превращения Кирхгофа в исполнителя преступления неясна. Бэдфулский же туман проистекает не из особенностей нашего скверного климата, а из того, что сам феномен Бертье пока что необъясним. Потрясающе глубокая мысль, не правда ли?
— Потрясает как факт, что Лондон моложе Темзы.
— Точно!.. Но во всякой аксиоме, согласись, есть то самое зерно, которое прорастает и двигает дальше мысль. И я вижу по глазам, что какое-то решение тобой принято, — сказала Мари.
— Ты права, — сказал Монд.
Он открыл правый ящик стола и достал конверт. Подержал его на ладони две-три секунды, как будто взвешивая, затем протянул Мари. На конверте твердой рукой Монда были выведены два слова: «Модификация поведения».
— Это новое твое задание, — сказал Монд. — Полагаюсь на тебя, потому что сам не могу представить, сколько времени оно потребует. Все исходные данные там, в конверте. Приготовишь реферат, и тогда, возможно, в нашей сегодняшней беседе можно будет поставить точку.
— Я тебя поняла, отец, — сказала Мари, вставая из-за стола. — Ты еще посидишь?
— Да, пожалуй…
Когда дверь за Мари закрылась, Монд взглянул на часы и достал из кармана халата свою записную книжку. Вскоре он уже набирал номер Чарлза Маккью — в его офисе в Бостоне, где каких-нибудь месяцев восемь назад они с Чарлзом друг к другу пока только еще присматривались.