Прием новых пациентов по понедельникам с 12 до 16 часов».
Как это ни странно, был понедельник, а на часах, в чем убедился Арбо, — тринадцать пятнадцать. Он позвонил. «Войдите», — предложил женский голос. Поэт открыл дверь и оказался в прихожей. Она была небольшой — метра два на полтора. И совершенно пустой — ни стола, ни стула. Зато была еще одна дверь. В двери окошечко, в окошечке — глазок.
Прежде чем Арбо успел осмотреться, окошечко открылось.
— Вы к доктору? — спросила женщина, которая, видимо, и предложила ему чуть раньше войти.
— Да, если можно, — ответил он.
Женщина, похоже, нажала то ли кнопку, то ли рычаг, внутри двери чуть слышно зарычало, и она стала медленно открываться.
— Пройдите сюда, садитесь, пожалуйста, — предложила она, — если вы на прием к доктору, будьте любезны… это, понятно, чистая формальность, но надо заполнить бланк.
Предложение это несколько смутило Арбо, потому что, честно говоря, жаловаться ему было не на что, скорее, его можно было демонстрировать в качестве образца здоровья, силы и крепости духа. Позаботиться же о достаточно веской причине обращения к доктору в голову ему как-то не пришло. Оказалось, что бланк и не требует этого. Тут же он его и заполнил. Женщина поблагодарила, сказала: «Подождите минуточку» — и ушла внутрь дома. Хестер действительно появился через минуту.
— Добрый день, Фредерик, — сказал он без улыбки, очень серьезно глядя на новоявленного клиента.
— Добрый день, доктор, — ответил Арбо, чувствуя себя не в своей тарелке и расплываясь в откровенно дежурной улыбке, на которую доктор не ответил.
— Вам действительно нужна моя помощь? — только и спросил он, но Арбо почудилось, что доктор видит его насквозь.
— Да, а что? — ответил он, кажется, опять невпопад.
— Вы когда-нибудь обращались уже к психиатру?
— Я? — Арбо замялся, пытаясь выиграть время. — Кажется, нет.
— Не волнуйтесь, Фредерик, но должен заметить, что слово «кажется» в данном случае неуместно. Давайте еще раз: вы обращались когда-нибудь к психиатру?
— Нет.
— Вам это не по средствам?
— Ну почему же… Я мог бы… Да, мне это по средствам, — выговорил наконец Арбо.
— Я могу порекомендовать вам хорошего психиатра, — сказал Хестер, по-прежнему не сводя с него глаз.
Поворот был совершенно неожиданный, Арбо понял, что доктор не намерен принять его в число своих клиентов, что, впрочем, и не входило в его расчеты. С упрямством, достойным другого применения, он решил зайти с иной стороны.
— Зачем мне другой психиатр? Я же его не знаю, — заявил он.
— Меня как психиатра вы тоже не знаете, Фред. И чтобы вы меня лучше поняли, должен сказать: я не консультирую знакомых, так как не могу брать с них деньги. Заниматься же благотворительностью я не могу себе позволить.
— Ах вот как!
— Фред, вы же прекрасно меня понимаете. — Хестер поморщился. — Обратитесь, если это необходимо, к другому психиатру. Наши дружеские встречи не дают вам права толкать меня на поступки, которые противоречат моим принципам.
— Все понял, — сказал Арбо, поднимаясь, разведя руки и выпятив нижнюю губу. — Извините, доктор, за беспокойство. Больше не буду. Виноват. — И он двинулся к двери с окошечком и глазком.
— Не обижайтесь, Фред, — сказал доктор, опережая его и нажимая рычажок, который почудился поэту, когда дверь первый раз перед ним открылась.
— Да, да, — поспешил ответить Арбо, — извините, доктор, до свиданья.
— Линда, проводите нашего друга, — сказал доктор ассистентке.
Нельзя сказать, что воображение не рисовало поэту нечто подобное. Бесхитростность поступка, если и не укладывалась в нормальную логику, все же многое извиняла. Ну, проявил человек неумеренное любопытство, за что и получил неприятный, но не столь уж болезненный щелчок по носу. Ему бы и успокоиться, унять буйную фантазию, жить себе и жить, не докучая другим. Казалось, урок не прошел для Арбо бесследно. Какое-то время он пребывал в состоянии неустойчивого равновесия, уговаривая себя не пороть горячку.
Но продолжалось это недолго. Лукавый не оставлял его своими заботами, все что-то шептал и шептал. И слов-то вроде не разобрать, а смысл их, как ни странно, понятен.
Кончилось это тем, чем и должно было кончиться. Не удовлетворившись легальной возможностью разобраться в докторе Хестере, Арбо решился на поступок, который сам осудил бы, соверши его кто-то другой.
Участок, на котором стоял дом доктора, занимал не менее трех акров. Он был огорожен легкой решеткой, разделенной кирпичными столбиками. За решеткой сплошь поднимались кусты жасмина, хорошо укрывавшие участок от чужих глаз. Приобретя его лет десять тому назад, доктор, видимо, как, впрочем, и предыдущий хозяин, мало, а может быть, и совсем не занимался им. Выложенные керамической плиткой дорожки поросли пыреем, кустарники загустели, деревья разрослись, поставленные кое-где скамейки требовали ремонта. Все это придавало участку таинственность, а ночью, когда жизнь вокруг замирала, казалось, что здесь вполне можно заблудиться.