— Кто? — переспросил он, и за вопросом последовала длительная пауза. Он не мог отказать себе в удовольствии помедлить, прежде чем поднести Лоуренсу самую впечатляющую новость.
— Да ты ее знаешь, — как бы между прочим произнес он, — это новая подружка нашей Мари — Вера Хестер.
— Что? — воскликнул Монд, и Доулингу подумалось, что тот приподнялся в кресле, плотнее прижимая трубку к уху. Он молчал, давая Лоуренсу пережить новость.
Монд действительно вскочил с кресла и стоял, нависая над столом, опершись на него левой рукой. Казалось, глаза его ничего не видят. Это был момент того глубокого самопогружения, когда мозг мобилизует все силы организма, чтобы в кратчайший срок произвести работу, которая долго еще будет не по силам никакой самой современной электронной технике. Все догадки, предположения, сомнения, которые и он, и Мари, и все те, кто работал с ними, высказывали, вдруг рассыпались на мельчайшие элементы, рухнули в подсознание и вернулись уверенностью, определившей решение.
— Сэм, ты слышишь меня? — спросил он.
— Да, Лоу, слышу.
— Я полагаю, что следствие по делу Бертье можно считать законченным. Послезавтра у нас итоговое совещание, лейтенант Комингз, привезший нам весточку от Чарлза Маккью, естественно, должен на нем присутствовать. Постарайся убедить Уэйбла, что в его интересах поприсутствовать на нем тоже. Если он заартачится, намекни ему — ты умеешь, — что с наследованием капиталов Бэдфула может выйти конфуз.
— Так ты считаешь, что появление наследницы указывает не только на мотив убийства, но и на того, кто его организовал?
— Да, я знаю убийцу Бэдфула, Бертье и других. Но доказать это будет очень трудно, а может быть, и невозможно. Когда совещание у нас кончится, я сразу приеду к тебе. Нам непременно надо будет кое-что с тобой обсудить.
К двенадцати часам в кабинете Лоуренса Монда собрались семь человек. Кроме Лоуренса, Мари, Андрея и Вацлава, среди присутствующих находились Генри Уэйбл, компаньон и правая рука Элтона Бэдфула, лейтенант Комингз, выполнявший специальное задание Монда и Доулинга, и, что могло показаться кому-то странным, журналист Арри Хьюз.
— Господа, — начал Монд, — все присутствующие или имеют непосредственное отношение к проводимому расследованию, или прямо заинтересованы в его результатах. Сегодня мы подводим итоги и закрываем дело Бертье. Расследование, увы, на этом не заканчивается. Сейчас вы поймете — почему.
Я прошу прощения у наших гостей, мистера Уэйбла и мистера Хьюза, за то, что прежде всего у них отнимаю драгоценное время. Оправдывает меня лишь одно: надеюсь, они получат полезную информацию.
Материалы следствия, находящиеся в наших руках, месяц тому назад позволили наконец отказаться от предположения, что убийство Роберта Бэдфула и Эммы Хартли совершено если не маньяком (первая официальная версия), то человеком, находящимся в состоянии невменяемости. Причина — ревность (вторая официальная версия).
Материалы следствия указывали на то, что перед нами всего лишь исполнитель, но исполнитель странный. Опыт, полученный мистером Городецким и мной в Бостоне, наводил на мысль, что и здесь мы имеем дело с принципиально новым криминальным фактом, а именно — с использованием новых научных достижений в преступных целях. Короче, новая версия сводилась к тому, что перед нами не просто преступник, а биоробот, или, как их еще называют, парачеловек, оргмен. Прессе, правда, — Монд кивнул Арри Хьюзу, — более по душе понятие «зомби».
Новая версия выглядела бы совершенно фантастической, если бы расследование преступления в «Сноуболле» не принесло новых результатов. По данным Чарлза Маккью, Пауль Кирхгоф — биоробот дистанционного управления, то есть человек, поведением которого управляли по радио.
И хотя в голове Жана Бертье не были обнаружены электроды, как в случае с Кирхгофом, слишком многое указывало на их удивительную похожесть.
В связи с этим Мари получила два задания. Первое — исследовать возможные варианты модификации поведения в их практическом аспекте. Второе — попытаться указать на исследователей, с именами которых так или иначе можно увязать явление биоробота. Мы исходили из того, что факт появления оргмена должен быть связан с «отклоняющимся поведением» самих ученых, сумевших избежать государственного контроля за своими действиями и соблазнившихся возможностью использовать научные достижения в криминальных целях. Скажу откровенно: полученный нами результат оказался более чем неожиданным. — Он помолчал. — Вероятно, у вас возникнут вопросы. Я отвечу на них. Но сначала предлагаю послушать лейтенанта Комингза.