— Доктор Хестер? Рад вас слышать. Жена? О! С ней все в порядке. Замечу, доктор, только благодаря вам. Еще раз примите мою благодарность. Имею ли я дела с этой адвокатской фирмой? О да! Я вас понял. Все, что от меня зависит, я сделаю.
И еще был звонок. На этот раз доктор звонил министру, прося защиты от вмешательства в его личные дела частной сыскной конторы. И здесь помощь ему обещали.
Через три дня после визита к нему доктора и Веры старый Бэдфул умер. Судьба благоволила к чаяниям Хестера. Однако не все складывалось так, как ему хотелось бы. Как ни торопил он Уэйбла, тот терпеливо объяснял ему, что есть формальности, которые обойти нельзя. Более того, их и не следует обходить, чтобы не мучаться потом, отбиваясь от родственников, могущих выступить с притязаниями на ту или иную часть наследства. Кроме того, уверял он, существуют определенные юридические традиции, которые ни одна уважающая себя фирма не позволит нарушить, и прочее, и прочее.
Дождался доктор и звонка Доулинга. Тот прямо ему сказал, что готов выслушать или принять в письменном виде любые претензии в адрес любой конторы, ущемляющей честь и достоинство доктора, и, если таковые претензии есть, проведя дознание, выступить с инициативой передачи соответствующих материалов в суд. «Я, — заявил Доулинг, — не бросаю слов на ветер и говорю все это в присутствии министра такого-то и его помощника, которого обязуюсь держать в курсе дел доктора Хестера». Крыть, как говорится, было нечем, оставалось утешаться тем, что вроде бы, если верить Доулингу, полиция никаким боком не причастна к его, доктора, делам.
Монды не успокаивались. Дело доходило до курьеза. Под окном гостиной Джеймс обнаружил окурок и представил ему, развернув на ладони платок. Рядом поместил еще один.
— Что это значит? — зло спросил доктор, поскольку ситуация казалась ему в высшей степени нелепой.
— Первый окурок, — со значением сказал Джеймс, — мы обнаружили под окном гостиной, второй…
— Где-где? — переспросил доктор.
— Под окном гостиной.
— Какой гостиной?
— Вашей, сэр.
Доктор истерически засмеялся.
— Вы хотите сказать, сэр, — издевательски нажал он на обращении, — что у меня под окном кто-то курит?
— Я могу сказать вполне определенно, сэр. Этот окурок принадлежит одному из сотрудников Монда. Его зовут Вацлав.
— А вы не даром кормитесь здесь, Джеймс?
— Нет, сэр. Вы оказались правы, мы действительно имеем дело с профессионалами высшего класса.
А через два дня одного из сотрудников Джеймса обнаружили на участке связанным и с собственными перчатками во рту.
— Что все это значит? — кричал Хестер. — Вы же заявляли, что для вас нет ничего невозможного.
— Совершенно верно, сэр. Здесь нужны более решительные меры.
— Что вы предлагаете?
— Убрать Вацлава.
— Отпадает, никаких мокрых дел, ни в какой ситуации. Что-нибудь поумней.
— Организовать покушение.
— На кого?
— На девчонку. Она почти все время одна в машине.
— Хорошо. Но только пугнуть ее, не более того. Пугнуть, чтобы Лоуренс вынужден был приставить к ней охрану.
По докладу Джеймса, операция прошла блестяще, и к Мари приставили охранника, одного из сотрудников Монда. Стив Конорс понимал, что рискует. В попытке покушения он видел и другую цель — спровоцировать Мондов обратиться в полицию. Если же этого не произойдет, то есть если ему не предъявят каких-либо обвинений, значит, Монды не ищут предлога арестовать его, а хотят докопаться до его тайны.
Из того, что слышал Хестер о Лоуренсе, из того, что почерпнул из газет, в которых имя Монда мелькало не раз, он мог заключить, что имеет дело с незаурядным человеком. Хочет постичь все? Готов идти до конца? О! — это доктор мог понять. Это делало честь Лоуренсу, но, как ни странно, облегчало положение Конорса, поскольку в тайну, хранителем которой был он сам, по его мнению, никто проникнуть не мог.
Шли дни, полиция не тревожила его. И хотя дело с оформлением наследства затянулось, доктор начал успокаиваться. Вот тут-то и был нанесен его уверенности, пожалуй, самый жестокий удар.
Глава четырнадцатая
Крах
Выполняя указания доктора, один из людей Джеймса проник-таки в дом Мондов. Акция была проведена примитивно, но грубость, с какой она осуществлялась, как раз и устраивала доктора. Он с самого начала смотрел на нее как на провокацию. Добраться удалось лишь до рабочего стола Мари, но и того, что удалось добыть, оказалось более чем достаточно, чтобы впасть в панику и начать форсировать события.