— Добрый вечер, — деревянным голосом молвил он.
— Что опаздываешь? — набросилась на него Николь. — Мы с Мари ради него там стряпаем, стряпаем, а он где-то ходит!
— Я был у Веры, — смущенно сказал Арбо, и уши у него зарделись.
— У Веры? — ахнула Николь. — В больнице? — И она прижала левую руку к сердцу.
Есть такое состояние, о котором говорят: «проглотил язык». Но до Крохи это дошло не сразу.
— Говори, что с ней?!
— Мы с ней гуляли, — еле выдавил из себя Арбо.
— Господи, Арбо… Да очнись ты! — не поверила Кроха своим ушам.
— Так что — вот… Хотели даже зайти.
— Черт тебя побери! — да куда же зайти-то, куда?
— Да вот сюда…
Кроха взвизгнула и, не выдержав, забарабанила маленькими кулачками по просторной груди поэта. Потом крикнула: «Мари!» — и Мари тут же появилась за ее спиной.
— У меня нет сил, — чуть не плакала Николь. — Полюбуйся, этот дикарь, — показала она на Арбо, — привел с собой Веру и бросил ее где-то там, на улице. — Она неопределенно махнула рукой.
— Она очень стесняется, — пробурчал Арбо.
Мари сунула ему к носу кулак, пулей вылетела на улицу и через минуту вернулась с Верой, можно было подумать — почти такой же, какой много недель назад ее впервые привел в «клуб» доктор. Но теперь это была уже другая Вера, а именно — Вера Бэдфул, одна из самых богатых женщин на юге Англии.
Хьюз рассказывал:
— К тому времени, когда был закончен «Двойной портрет», мистер Монд и Мари уже знали в общих чертах что за личности — Жан Бертье и особенно наш драгоценный Хестер. Доктор, надо отдать ему должное, свою акцию спланировал столь обдуманно, что ее изощренности, как мне кажется, позавидовал бы и сам Иуда, поцелуем пославший на казнь Спасителя. Расчет строился на том, что цепочку «Конорс — Хестер — Бертье» не удастся проследить никому — пусть даже хоть всем сыщикам Англии, вместе взятым…
Хьюз задумался на секунду, затем обменялся взглядом с Мари, та кивнула, и он обратился к Вере:
— Вера, милая, извини, но обстоятельства таковы, что я вынужден буду говорить при тебе всю правду. Это не жестокость и не бестактность моя, поверь. Будет лучше, мне кажется, если гром грянет раз, сегодня, пока мы все рядом. Хотя я, естественно, кое-что могу опустить. Впрочем, это решать тебе.
Тишина повисла такая, как если бы где-нибудь рядом упала бомба, но взрыва не было.
— Я согласна, — еле слышно сказала Вера, но все видели, что до этого она все-таки успела обменяться с Арбо таким же быстрым вопросительно-твердым взглядом, каким минутой раньше обменялись Хьюз и Мари.
— Я хотела бы знать все, — уже твердо сказала Вера.
— Хорошо, это облегчает мою задачу, — продолжил Хьюз. — Как вы знаете, криминалисты любого ранга среди множества аксиом и самых расхожих истин исповедуют и такую: сколь бы тщательно ни готовил преступник свое деяние, ошибку хоть в чем-то он все равно допустит. Сам я в подобные аксиомы не очень верю, ибо практика нередко свидетельствует об обратном. Взять хотя бы статистику нераскрытых преступлений…
Тем не менее в нашем конкретном случае так оно и оказалось: осуществляя свой адский замысел, доктор все же допустил целый ряд ошибок, в результате которых конечной цели, то есть получения наследства, достичь не смог.
Во-первых, Доулинг, очень быстро «закрывший» дело, почти с самого начала отбросил версию, что здесь действовал маньяк-одиночка или, скажем, маньяк-ревнивец. Но, как помним, сам убийца был найден мертвым, мотивов убийства не было… То есть некого и нечего практически было представить даже на предварительное судебное разбирательство. Именно поэтому дальнейшую разработку версий по «Делу Бэдфула» Доулинг поручил частному сыскному агентству «Лоуренс Монд».
Во-вторых, не оправдался расчет доктора на то, что, узнав столь внезапно о существовании уже взрослой дочери, Элтон Бэдфул ограничится лишь изучением юридической стороны проблемы. Доктор думал одно, а граф, видите ли, взял да и обратился к Доулингу… Внешне, как, может быть, думал доктор, все это выглядело достаточно убедительно. Дескать, что же делать? — наследник убит, но, по счастью, нашлась наследница. Кстати, так оно в целом и было, потому что само появление Веры скрасило графу последние дни. Но для Доулинга-то это — возможный мотив убийства!
В-третьих, как ни странно, я считаю, главной ошибкой Хестера было то, что он попал сюда, в наш «Клуб по средам». В самом деле — ведь ни проницательность Арбо, ни интуицию Эрделюака не предусмотришь… Тут уж доктора, как говорится, подвела любовь к живописи.
Все переглянулись, с откровенной дозой удовлетворения подмечая, что отдельные переживания каждого из них именно вот сейчас сливаются, как это и бывало прежде, в одно…