— Вы уходите от ответов, Доулинг. Между тем главные преступники или те, кого вы таковыми считаете, от вас ускользнули. Это, это…
— Не стесняйтесь, господин министр. Это непрофессионально, хотите вы сказать.
— Нет-нет. Ваш профессионализм никто не берет под сомнение. Но надо же понять и меня, общественность…
— Что вы имеете в виду? О какой общественности идет речь? — перебил его Доулинг.
Министр начал раздражаться.
— Вы не желаете меня понять, хотя, кажется, выражался я достаточно ясно. Вы сами изволили заметить, что вопросы мои точны, вот — у меня в руках гора жалоб на действия полиции.
— Гора? — усомнился Доулинг. — Я думаю, что это всего лишь инспирированные самим же доктором заявления нескольких его пациентов.
— Нескольких? — возмутился министр. — У меня на руках добрых два десятка протестов со стороны депутатов, членов правительства, крупных предпринимателей…
— Ну, это еще не общественность.
— Вам что же, непременно нужен скандал?
— Господин министр, я достаточно хорошо владею информацией, в том числе и той, что касается пациентов доктора Хестера.
— Не хотите ли вы сказать, что можете кому угодно заткнуть рот?
— Упаси Боже! Я хочу сказать, что не удивился бы, появись еще один маньяк, изготовленный руками доктора Хестера, которому на самом-то деле положено носить другое имя.
— И оно вам известно?
— Да.
— И мне его не следует знать?
— Да.
— Что все это означает?
— Это означает, что мы столкнулись с преступлением, носящим не только принципиально новый характер — использование научных достижений в криминальных целях, но и связанным, по имеющимся уже данным, с международной преступной организацией, что, как вы понимаете, требует особой оперативной секретности.
— И вы считаете, что имеете право держать меня в полном неведении?
— Разве вы не знаете, что задержанная нами группа прибыла из-за рубежа?
— Да, знаю.
— Разве я не информировал вас о том, что доктор и его сообщница ускользнули от нас лишь потому, что в распоряжении преступников оказались сверхсовременные технические средства и задерживать их должны были уже не мы, а береговая охрана?
— Да, мне докладывали.
— И заметьте, господин министр, эта не украшающая нас информация поступила от нас же.
— Так что же вы прикажете мне делать?
— Я бы посоветовал самым настойчивым жалобщикам не афишировать свои связи с международным преступником.
В этот момент в дверях появился секретарь министра:
— Прошу прощения, господин министр. Срочная оперативная информация из территориального управления. — И он развел руками, словно еще раз извиняясь за то, что потревожил важных собеседников.
Министр глянул на Доулинга и включил селектор оперативной связи:
— Вас слушают.
— Докладывает помощник начальника двадцать второго территориального управления. Срочная информация для министра внутренних дел и начальника управления.
— Говорите.
— Информация конфиденциальная.
Министр опять глянул на Доулинга.
— Капитан Рикарден, черт возьми, мы вас слушаем, — не удержался Доулинг.
— Господин министр, в двадцать ноль пять к нам явился офицер вашего министерства с предписанием передать в его распоряжение всю аппаратуру, изъятую при задержании доктора Хестера. На предписании имелась ваша подпись и министерская печать.
— И вы отдали аппаратуру? — привстав, закричал Доулинг.
— Нет, сэр.
— Минуту, — вмешался министр, — я не выдавал такого предписания.
— Мы это поняли, но, к сожалению, не сразу, — продолжал докладывать капитан, — я решил сначала связаться с вами, но связи не давали, а тот, кто назвался вашим сотрудником, скрылся.
— Почему же вы его не арестовали? — сердито спросил министр.
— Внешне, господин министр, документы были в полном порядке. Ваш офицер, видимо, понял, что мы хотим получить подтверждение подлинности предписания, и, боясь разоблачения, исчез.
— Не мелите чушь, капитан, — закричал министр. — Какой мой офицер? И как это он мог исчезнуть? У вас там что, проходной двор?
— Виноват, господин министр.
— Что еще, Рикарден? — Это уже говорил Доулинг, и голос его не сулил капитану ничего хорошего.